10. Дела семейные

Семейные, родственные узы имеют для турок очень большое значение. В крестьянских, да и во многих городских семьях царит строгая и четкая иерархия: дети и мать беспрекословно подчиняются главе семьи — отцу, младшие братья — старшему, а сестры — старшей сестре и всем братьям. Иначе говоря, лестница подчиненности ведет снизу вверх от младшего к старшему, от женщины к мужчине.

Старший брат, агабей или ага, — как бы второй отец для остальных братьев. Он обязан охранять и честь сестер, что часто превращает его в маленького тирана, который делает сущим адом жизнь какой-нибудь сестренки. Братья и сестры зовут его не по имени, а просто — агабей, ага, что, впрочем, значит и «господин». Старшая сестра, абла, — вторая мать для сестер, они тоже зовут ее не по имени, а аблой. Однако младший брат — какой-нибудь карапуз лет семи-восьми — может приказать абле, своей старшей сестре, взрослой девушке, подать что-либо, принести или сделать. И это считается нормой. Ведь он мужчина... Правда, пожилая и многодетная мать окружена уважением и любовью всех членов семьи, включая и мужа, особенно если она родила ему нескольких сыновей.

Девочки воспитываются, как правило, в духе смиренного послушания. Их будущий удел — быть прежде всего покорной женой и примерной матерью. Дочь может шутить и спорить с матерью, с отцом же она всегда крайне почтительна. Сын до 12—13 лет находится при матери, живет на женской половине дома. Став старше, переходит на мужскую половину.

Приложение авиабилеты

Власть родителей почти безгранична. Даже взрослый мужчина не смеет в присутствии отца закурить без его разрешения, или сесть развалившись, или каким-то другим образом выказать свое непочтение к родителю. Бывший президент Турции Исмет Инёню как-то рассказывал, что, будучи уже генералом, он не смел курить при отце. Еще большее уважение оказывается в семье деду.

Родственники с отцовской стороны считаются более важными, чем с материнской. Амджа (дядя по отцу) расценивается, если можно так выразиться, как «пол-отца», а дайы (дядя по матери) — гораздо ниже. У турок названия и других родственников— племянников и племянниц, тетушек — тоже различаются между собой, смотря по тому, с какой стороны это родство — с отцовской или с материнской. В этом сказываются отголоски патриархальных отношений у предков турок — тюркских кочевников. Кочевое скотоводство, говоря упрощенно, ведет свое происхождение от охоты, тогда как земледелие — от собирательства. Охота и номадизм — мужские занятия. Отсюда в кочевых обществах сильнее развились патриархальные отношения, неограниченная власть мужчин. А собирательство и земледелие пережили длинный период матриархата. Ведь собирателями съедобных растений, плодов были преимущественно женщины, земледелие изобрели тоже они. Недаром у земледельцев больше всего почиталась богиня плодородия, а кочевники-скотоводы больше чтили богов солнца, неба или огня.

В родственных отношениях у турок, как и у других народов, прежде или поныне связанных с кочевым скотоводством, доминирующее значение принадлежит патрилинейным связям, т. е. связям по мужской линии. Вот почему этнографы, описывающие турецкие семейные и брачные узы, обычаи, часто употребляют термины, начинающиеся словами «патри», «патро» (от греческого патер — отец): патронимия (именование по предкам мужской линии), патрилокальный брак (при котором жена поселяется в доме мужа), патрилинейный счет родства (т. е. по линии отца), патримониальное наследование (когда большую долю наследства получают сыновья, а не дочери), патрилинейный клан (группа семей, имеющих общего предка по мужской линии).

Почти каждая турецкая деревня делится не только на семьи — «большие» и «малые». В ней выделяются и более крупные подразделения — патрилинейные кланы, которые имеют свои названия — патронимии. Так, один клан называется Ахме-догуллары — дети Ахмеда («Ахмедовичи»), другой — Махмуд-гиллери, потомки Махмуда («Махмудовы»).

Сильнее всего пережитки патриархальных семейных отношений проявляются в «большой семье», которая состоит из нескольких «малых семей» — супружеских пар разных поколений: деда и бабки, отца и матери, взрослых сыновей с их женами и детьми. Такие семьи преобладают в деревне, немало их и в небольших городках: 20—30% всех семей. Молодые пары, как правило, не прочь бы выделиться из такой семьи, обособиться в своей собственной «малой семье». Но у них чаще всего нет ни своего дома, ни своего хозяйства, ни своего, в деревне, поля. Глава же «большой семьи» не хочет их ухода: жаль терять работников, выделять земельный участок. Ну, и наконец, сельская традиция не одобряет отделения женатого сына от прежней семьи.

Дед в такой семье обычно является уже лишь формальным главой, в силу своего преклонного возраста он лишь «царствует, но не правит». Действительный глава — отец женатых сыновей. Он ведет бюджет семьи, распределяет работу в хозяйстве, поддерживает все связи с внешним миром: поездки на базар, кулля-продажа, уплата налогов — его прерогативы. Мать ведает внутренним распорядком: домашняя уборка, стирка, приготовление пищи, распределение работы среди женской половины семьи — ее компетенция.

В таких патриархальных семьях к дочерям относятся без особой симпатии. Рождению девочки обычно не радуются. Ведь дочь уже в 12—14 лет выйдет замуж, уйдет в чужой дом. Она не работник в родном доме и тем более не наследник. Сын же останется дома, даже когда женится. Он работник и, главное наследник. Так рассуждает глава семьи, так мыслит ум крестьянина. Вот почему в ответ на вопрос, сколько у него детей, отец-крестьянин назовет лишь число сыновей, дочери в счет не идут.

Так негативное отношение к дочерям, обусловленное патриархальной традицией, перекрещивается с уничижительным отношением к женщине, насаждаемым исламом. Иметь дочерей нежелательно, женщина не имеет души, муж для жены — второе лицо после Аллаха — вот эти три постулата и определяют во многом положение турчанки в патриархальных семьях, где еще крепко держатся за старое.

На низшей ступени семенной иерархии в «большой семье» находится молодая невестка — гелии. Это, пожалуй, самый бесправный и помыкаемый член семьи. Она не может начинать разговор со старшими, не имеет права возражать мужу и его родственникам. Она как бы под тройным гнетом свекра, свекра и свекрови, а иногда еще и кумы — старшей жены. Пока гелии не станет ханым — хозяйкой, жизнь у нее тяжкая. Ее обязанность работать и рожать детей, в молодой женщине ценится работоспособность и плодовитость. А ханым она может стать лишь создав собственное хозяйство, выделившись из «большой -семьи», или же под старость, когда сама будет бабкой — женой главы такой же семьи.

Патриархальные традиции питают и такой жестокий пережиток, как кровная месть. В деревнях Анатолии за убитого родственника беспощадно мстят — карают убийцу смертью. Больше всего распространен этот обычай в Восточной Анатолии. Кровная месть — неписаный, но железный закон живущих здесь турок, курдов, лазов. Сообщения о преступлениях на почве кровной мести почти не сходят со страниц турецких газет.

Известно, что обычай кровной мести наряду с другими патриархальными или родо-племенными пережитками долго сохраняется в отсталых странах, в отсталых районах. Даже в Европе — на Корсике и в Сицилии, задержавшихся в своем развитии, — раздаются выстрелы вендетты. Некогда кровная месть была общепринятой нормой у многих народов. В патриархальном обществе это был один из устоев обычного права, которое не всегда изживало себя и при феодализме. В «Русской Правде» Ярослава Мудрого записано: «Убьет муж мужа — мстить: брату за брата, сыну за отца, отцу за сына...» И племянники должны были мстить за убитых дядьев. Коран и шариат, испытавшие сильное влияние обычного права арабских племен, также считают кровную месть нормальным явлением. Не удивительно, что турецкие, курдские и лазские крестьяне упорно продолжают держаться за этот обычай предков, освященный исламом. И хотя турецкий уголовный кодекс предусматривает суровое наказание за убийство из побуждений кровной мести — 15 лет тюрьмы и даже смертную казнь при особо отягчающих обстоятельствах, — все же предписания государственного закола чтутся крестьянами далеко не так усердно, как нормы мусульманского и обычного права.

По турецкому обычному праву, за пролитую кровь нельзя откупиться денежным или иным материальным возмещением: «кровь смывается только кровью». Сын или брат убитого — первые, кто должен отомстить убийце или его роду. Семья, патриархальный клан как бы жертвуют одним из этих своих родственников, делая его орудием мести. Ибо против него в первую очередь ополчатся впоследствии родичи враждующего клана, против него будет и государственный уголовный кодекс.

Кровная месть, кан гютоте... Эти зловещие слова порождают в целых деревнях атмосферу страха, подозрительности и ненависти. «Кровники» — мужчины из враждующих кланов или семей ходят вооруженными с головы до ног. Месть может таиться и вынашиваться годами, чтобы однажды вдруг обернуться для своси очередной жертвы неожиданной смертью от пули или удара кинжалом в поле, во дворе собственного дома или даже в мечети...

Отомстившая семья не скрывает ликования. Родственники убитого надевают траур и готовятся к ответной мести. Так спираль вендетты, сделав еще один виток, продолжает раскручиваться дальше. Она захватывает одно поколение за другим. Недавно в Восточной Анатолии, писали турецкие газеты, было совершено пятидесятое по счету убийство в длящейся уже 60 лет кровавой драме из-за вражды двух семейств, объявивших друг другу кровную месть. Бывает, что «кровники» вырезают целые семьи. Однажды в турецкой деревушке на северо-западе Анатолии произошло настоящее побоище. Трое мужчин — отец и два его сына — ворвались в дом и перебили всех его обитателей, не пощадив ни стариков, ни малолетних детей. Так была поставлена последняя кровавая точка в длинной серии убийств из-за кровной мести, продолжавшейся двадцать лет.

Многие крестьяне, гонимые страхом мести, пытаются найти убежище в городах, затеряться в многолюдной массе горожан. Иногда целые кланы, спасаясь от вендетты, переселяются с одного конца Турции на другой. Но нередко и там их находят «кровники», и цепь убийств продолжается.

Убийца, совершивший акт мести, тоже старается скрыться в большом городе — Стамбуле, Анкаре. Иногда он прибегает и к покровительству местного влиятельного лица — помещика, вождя племени, шейха. Но чаще всего добровольно сдается властям, надеясь схорониться за стенами тюрьмы от пуль и ножей родственников убитого (смертная казнь при добровольной сдаче преступника не применяется). Однако выйдя на свободу после длительной отсидки (10—15 лет), он снова рискует попасть под пулю или удар ножом: память у «кровников» долгая... В 1973 г. газета «Хюрриет» изложила одну из таких историй. Надир Коркмаз убил на почве мести своего односельчанина Юсуфа Куртулмуша. Сразу после убийства он явился в жандармский участок и отдал себя в руки правосудия. Суд приговорил его к 15 годам тюрьмы. Отбыв заключение, он решил вернуться в родную деревню, но еще в пути был выслежен братьями убитого. Они превратили его тело в настоящее решето: на нем насчитали потом четырнадцать ран... Убив своего «кровника», братья тоже сдались жандармам.

Исполнителями мести делают и детей. Их принуждают к этому взрослые члены семьи: ведь по закону ребенок несет более легкое наказание, чем совершеннолетний. Турецкий писатель Яшар Кемаль в очерке «Сыны Анатолии» пишет: «Часто дети убивают взрослых. Это даже становится традицией. Крестьянин смекнул, что закон к ребенку снисходителен. Я знавал людей, которые давали пистолет пятилетнему карапузу и не сколько лет обучали его стрельбе. Двенадцатилетний подросток стрелял так, что бил летящую птицу в глаз, бегущего зайца в пятку. Его последней мишенью становился кровник.

Под Анкарой есть специальный детский исправительный дом где около сотни ребят в возрасте 11 —15 лет отбывают наказание за убийство на почве кровной мести.

Однако все же существует способ положить конец кровавой тяжбе между двумя семействами. Для этого надо отдать в невесты «кровникам» одну из дочерей. Только такая плата за пролитую кровь считается турецким обычным правом достаточным возмещением. Этот поступок как бы смывает кровь с той семьи, которая несет ответственность за последнее убийство. И если невеста (родит мальчика, мир и согласие воцаряются между враждовавшими кланами. А если нет — вражда может вспыхнуть снова.

Начать обучение
Русско-турецкий разговорник
Краткая история Турции в датах
Купить экскаватор CASE Челябинск
Красивейшая страна — Турция

Яндекс.Метрика