11. Этнографический калейдоскоп

Обычаи ислама и европейские нововведения, остатки доисламских поверий и привычки прежней кочевнической жизни, древние земледельческие традиции — вот что образует пестрый калейдоскоп турецкого быта.

Кроме того, каждой социальной группе, большой и малой, свойственны свои отличительные признаки и в культуре. Особенно это касается идеологии и вообще духовной культуры. Но проявляется и в культуре материальной. Поэтому нельзя говорить о какой-то «единой», «надклассовой» или «бесклассовой» национальной культуре турок. Структура современного турецкого общества сложна: промышленный и сельский пролетариат, весьма неоднородное по своему социальному положению крестьянство, крупная и мелкая буржуазия города и деревни, «средние слои», интеллигенция, помещики и другие социальные группы.

Культура турецкого пролетариата отличается многими демократическими и социалистическими элементами, тенденцией к интернационализму, в ней находит наиболее полное отражение все прогрессивное, проникающее в турецкое общество. В то же время она бережно сохраняет наиболее ценное из народных обычаев и традиций. Культура турецкой буржуазии, наоборот, легко впитывает реакционные идеи, склонна к национализму и шовинизму, и в то же время зачастую отвергает национальные традиции, заменяя их космополитическими новшествами, которые рабски перенимаются многими турецкими буржуа под влиянием идеологии и культуры капиталистического Запада. Культура турецкого крестьянства цепко держится за старое. До сих пор, причем почти поголовно, турецкие крестьяне отличаются приверженностью к исламу, строго соблюдают мусульманские обычаи и обряды. Среди них распространены суеверия, предрассудки, пережитки прошлого. Большинство крестьян неграмотны и малограмотны. Но самые невежественные, суеверные, консервативные до фанатизма турки встречаются не в деревнях, а в небольших городках и местечках — турецкие провинциальные мещане. Тьма средневековья, пелена невежества, густой религиозный туман сочетаются здесь и с воинствующим мещанством, сознательно противопоставляющим старое, уходящее всему новому. Наконец, очень резка в Турции грань между культурой большого города и культурой деревни.

Приложение авиабилеты

Облик крупных турецких городов почти европейский. Городские здания имеют обычный «урбанистский» стиль современной архитектуры. Правда, турецкие архитекторы часто сочетают достижения мирового градостроительства и зодчества с национальными традициями. Новые здания, построенные в этом стиле, отличает скромный и простой облик: гладкие стены, оштукатуренные цементной крошкой, широкие окна и большие лоджии, удобные в южном климате, традиционные плоские крыши. Много балконов и эркеров. Умело используется декоративная керамика. Особняки богачей украшены гладкими колоннами, без баз и капителей, отделаны мозаикой традиционных цветов — синего, голубого, зеленого.

Среди традиционных сельских жилищ сохранились ханай — двухэтажный дом с каменным низом, кулюбе — деревянная хижина, заимствованная у балканских народов (греческое кали-си, славянские колиба, колива, халупа), и на востоке — дам, редкая уже землянка. Но больше всего сейчас строят квадратные в плане одноэтажные домики из кирпича, самана или камня. Стены белят, крышу кроют черепицей.

Интерьер жилища больше отличается национальным своеобразием. У многих состоятельных жителей города и деревни, особенно приверженцев старины, сохраняется деление на мужскую и женскую половины — селямлык и харем. У бедняков такого деления нет по той простой причине, что их жилище состоит нередко или из однокомнатной лачуги или из комнаты в бараке. Но бывает, что комнату перегораживают низким занавесом. Мебели в домах простого люда мало; по кочевническим традициям ее заменяют кошмы, циновки, тюфяки, подушки, сундуки. Даже в домах зажиточных хозяев мебельным гарнитурам часто предпочитают дорогие ковры и килимы. Да и сама мебель носит какой-то неуловимо восточный колорит: вся она низкая и малых габаритов, стулья «умягчены» ковровым или бархатным покрытием, кресла и диваны мягкие, как подушки, обиты тканью с восточным орнаментом.

В деревне летом спят на крышах. Пищу готовят не обязательно на кухне, а во внутренних двориках или перед домом на жаровнях.

Для отопления служит мангал: медная чаша на трех ножках, с двумя ручками для переноски. В нее вставляют глиняную чашу для углей, накрываемую крышкой. Мангал ставят посреди комнаты на железный лист. Часто вместо мангала используют старое ведро или жестяную банку, куда насыпают горящие угли. Зимой мангал задвигают под низкий стол, покрытый одеялами. Вокруг него в холодные вечера располагается вся семья. Сидя на подушках или низких скамейках, одеялами закрывают ноги. Ночью спят, тоже расположившись вокруг стола и накрывшись одеялами, а ноги подсовывают поближе к горячему мангалу. В городах подобное сооружение называют тандыром: принцип его действия такой же, как у тандыра для выпечки лепешек, — жар от горящего топлива используется в полузамкнутом пространстве. Похожее обогревательное приспособление известно во многих странах Востока, меняется лишь название: в Иране это курси, в Афганистане — сандали, в Японии — котацу...

Одежда у турок — вполне европейская, или, лучше сказать современная: обычные пиджаки, брюки, рубашки и т. п. Ношение чалмы и фески было запрещено еще Кемалем Ататюрком, и головные уборы турок тоже давно лишены прежнего национального колорита — кепки, шляпы, береты. Молодежь ходит с непокрытой головой, с длинными волосами, особенно городская — студенты, рабочие. Пожилые люди иногда носят небольшие каракулевые шапочки. Крестьяне нередко надевают кепки и картузы козырьками назад или вбок: так удобней класть земные поклоны во время намаза. Это, видимо, выход из положения, возникшего после запрещения фески. Феска не имела козырька, н в ней легко было касаться лбом пола во время поклонов, как это предписывает ислам правоверным (ведь обнажать голову, даже «обращаясь к Аллаху», мусульманин не должен). Й в обуви дотошный наблюдатель, интересующийся этнографическими деталями костюма, может найти остатки некоторых национальных особенностей: у многих мужчин задники ботинок подвернуты — так легче снимать обувь при входе в дом — ведь ботинки обычно оставляют у порога, и в комнатах ходят в носках или босиком. Уже во время покупки, примеряя облюбованную пару обуви, турок сминает задники, чтобы полнее ощутить, как будут ему в носке новые башмаки.

В женской одежде национальные особенности сохранились лучше. В Турции, как и на всем Востоке, женщины любят большие шали, предпочитают скромные длинные и закрытые платья. Пожилые женщины выходят на улицу — даже летом, в жаркие дневные часы, — в длинных прямых плащах или пыльниках, скрывающих фигуру. Плащ или пыльник как бы заменил чар-шаф, взял на себя его функцию. А в провинции не редкость и женщина в чаршафе.

Мода последних лет — брючный костюм, макси- и миди-юбка —быстро распространилась в городах Турции. Особый успех у турчанок имел и имеет по сей день брючный костюм. Его носят большинство горожанок — студентки, представительницы свободных профессий, жены буржуа и интеллигентов. Девушки щеголяют и в джинсах. Что касается мини-юбок, то они в Турции популярностью не пользовались даже тогда, когда это был последний крик моды: против мини-юбок восставала общая традиция Востока, согласно которой ноги женщины должны быть закрыты. В этом сыграл свою роль и эстетический фактор. Черноокие, луноликие, стрелобровые красавицы Востока имеют общий недостаток — относительно короткие ноги. Кимоно в Японии, саронг в Индонезии, сари в Индии, шаровары в мусульманских странах всегда маскировали эту диспропорцию.

Национальный женский костюм сохранился у крестьянок и горожанок из бедных слоев населения. Это головной платок, прямое длинное широкое платье, широкие шаровары на вздержке у пояса и щиколоток. Из обуви женщины в кварталах бедноты носят сандалии на деревянной подошве — налын, которые при ходьбе издают характерные 'звуки — как будто стучат деревянные молоточки. Этот ритмичный перестук заполняет с самого раннего утра улочки провинциальных городков и сел.

По всему Востоку славится турецкая кухня: ведь она вобрала в себя лучшие достижения поварского искусства от Балкан до Кавказа, от Северной Африки до Ирана. Не нужно быть специалистом-кулинаром, чтобы заметить эту ее особенность. Любой турист, решивший пообедать в каком-либо стамбульском или анкарском ресторане, невольно обратит внимание на то, что в меню соседствуют блюда самых разных стран и народов: капуска (тушеная капуста с мясом) уже одним названием говорит о своем славянском происхождении, различные ыскара (мясные блюда, приготовленные на рашпере — металлической решетке) напомнят о Балканах, шашлыки и кебабы — о Кавказе, дамасская баклава (слоеное пирожное с миндалем и фисташками) — о Сирии.

В турецкой кухне из мясных блюд наибольшей популярностью пользуются шашлыки, особенно дёнер-кебаб («вращающийся шашлык»). Вертел с нанизанными на него крупными кусками баранины, предварительно вымоченными в остром соусе, ставится вертикально перед узким и высоким жестяным шкафчиком, на полках которого лежат горящие угли. Специальный механизм, работающий от тока горячего воздуха, идущего вверх из шкафчика, медленно поворачивает вертел, и мясо равномерно обжаривается со всех сторон. Кебабчи — повар, готовящий шашлык, срезает ножом прожарившуюся часть и накладывает эти кусочки на толстую пышную лепешку из квашеного теста — пиде. Затем шашлык поливают йогуртом (простоквашей из овечьего молока) и посыпают стручками мелкого зеле-яого перца. Иногда к нему подают плов и томатный соус.

Тушеные, жареные, маринованные, фаршированные овощи различные пловы — с мясом, фисташками или с изюмом, разнообразные сладкие кисели и желе из молока и рисового отвара — сютляч, кешкюль, махаллеби составляют добрую поло, вину турецкой поваренной книги. Восточные сладости — рахат-лукум, халву, засахаренные орехи, сладкие запеканки с инжиром и шафраном подают на десерт. Все эти блюда восходят к земледельческим традициям народов Балкан, Кавказа, Перед, ней Азии. Скотоводческие традиции сказываются в особой любви к молочным продуктам. Обилие молочных блюд в турецкой кухне несет на себе несомненный след кочевников, которых этнографы называют иногда «галактофагами» — «питающимися молоком». Йогурт, айран (напиток типа кефира), курут (соленый творог, засушенный в виде шариков), чокелек (такой же творог, но из снятого молока), каймак (густые овечьи сливки) — все это исконно кочевнические продукты, широко распространившиеся в Анатолии и на Балканах после расселения тюркских племен. Супы из молока, похлебки с сушеным творогом или с тарханой (родом галушек, сваренных в айране, затем высушенных и заготовленных впрок) занимают большое место в пище турок. Сюда надо добавить брынзу и сыр, заимствованные тюрками-кочевниками у оседлых народов — иранских и балканских, о чем говорят и сами названия этих продуктов: «пейнир» — слово из иранских языков и «кашкавал» — слово румынско-молдавское. Наследие тюркских (кочевников, разводивших преимущественно овец, проявляется и в том, что в Турции особо ценится баранина; это здесь самое дорогое мясо. Говядину, даже кур продают гораздо дешевле, а -свинина, употребление которой в пищу запрещает ислам, в рационе турок отсутствует.

В меню богатого стола сначала идет мезе — сборная закуска. На тарелке лежат маринованные огурчики и перчики — тур-шу, черные соленые маслины и зеленые маринованные оливки, тонкие ломтики вяленого мяса — пастырма, кружочки сухой колбасы — суджук, кусочек брынзы. В приморских городах сюда добавят креветки, печеные мидии, свежепросольную ястычную икру. Подают и своеобразный салат — джаджик: свежие огурцы нарезаны, залиты йогуртом и приправлены оливковым маслом. Закуской служат и овощные блюда — жареные или тушеные баклажаны, кабачки, сладкий перец, — поданные в холодном виде.

Кроме других супов и похлебок, пожалуй, наиболее характерно первое блюдо — кушанье из бараньих ножек, приготовленное, как студень, но подаваемое горячим, — пача. Оно похоже на армянский хаш. Затем идут кебабы и ыскара — мясные блюда на шампурах и рашпере. К ним подают половинки лимона: выжатый на мясо лимонный сок смягчает бараний жир. На открытом жару углей готовят и рыбные горячие блюда». К мясу обязателен салат из помидоров, огурцов, острого стручкового перца, репчатого лука с оливковым маслом и винным уксусом, зеленыо — петрушкой, листьями дикой горчицы и латука.

Помимо мясных и рыбных блюд есть разнообразные долма: голубцы из капустных и виноградных листьев, фаршированный перец. Знает турецкая кухня и лобио — барбунья (из бобов) и фасулье (из белой фасоли).

Очень богат выбор десертных блюд: казан диби («дно казака»)— молоко, топленное с сахаром и мукой в плоском котле; тавук гёйсю («куриная грудинка») — отварное белое куриное мясо, протертое с рисовой мукой, сахаром и молоком; зерде — сладкая рисовая запеканка с шафраном; ашуре — каша из пшеничной крупы, гороха, фасоли, сдобренная инжиром и изюмом, посыпанная орехами и миндалем...

Названия многих блюд экзотично красноречивы. Тушеные баклажаны с томатами, луком и оливковым маслом называются «имам баилды» («имам обалдел»): якобы некий имам, мусульманский священнослужитель, отведав этого блюда, впал в совершеннейший экстаз — таким вкусным оно ему показалось. Мясные зразы с рисом, смоченные сырым яйцом, обваленные в муке и зажаренные в масле на сковородке, названы «кадын буду» («женское бедро»), круглое сладкое печенье — «ханым гёбеи» («пупок дамы»), продолговатое — «везир пармаы» («пальцы везир а»), овальной формы —«дильбер дудаы» («губы красавицы»)...

Есть и разнообразные пирожки: субёреи — слоеные, с мясом или с брынзой, кадаиф — сладкие, с каймаком, манты — они похожи на среднеазиатские, только не варятся на пару, а жарятся.

Из русской кухни турецкие повара позаимствовали борщ (он почти так и называется — «борч») и салат оливье, который именуется «русским» («рус салатасы»). Название этого салата имеет любопытную историю. «Оливье» он был назван по имени своего изобретателя — повара-француза, жившего в России в XIX в. Во Франции же салат назвали «русским» («саляд рюс»): туда его занесли русские аристократы. Аналогичное название получил он и в Турции. Однако в 1950—1960 гг., когда в Анкаре у власти находилось проамериканское правительство Менде-реса, «русский салат» переименовали в «американский». Только после свержения Мендереса прежнее название было восстановлено.

По классификации гурманов, турецкая кухня, как и русская,— вкусная, но тяжелая в отличие, например, от французской — вкусной и легкой, или английской — невкусной и тяжелой.

Изобилие блюд, «молочные реки и кисельные берега» турецкого поварского и кулинарного искусства — все это для имущих слоев населения. Пища простого люда — хлеб с луком, маслинами или брынзой. Летом приправу к хлебу составляют помидоры, арбуз, дыня или виноград: овощи и фрукты в Турции относительно дешевы. Таков обычно завтрак рабочего, крестьянина, мелкого чиновника, ремесленника. В обед — крупяной суп, похлебка из тарханы или из бараньей требухи; на второе— каша из пшеничной крупы, гороха или фасоли, заправленная луком, перцем и растительным маслом.

Основа питания большинства турок — углеводы и растительные белки: хлеб, пшеничная крупа, бобовые. Такой рацион обусловлен не только давними историческими причинами (переходя на оседлость, тюрки-кочевники становились земледельцами, главным образом хлебопашцами), но и низким общим уровнем жизни населения, слаборазвитостыо страны. В 1973 г. турецкая газета «Джумхуриет» привела сравнительные данные потребления различных продуктов на душу населения в Турции и западноевропейских странах. «Среднестатистический» турок съедает в год 13 кг мяса, тогда как в Англии и Франции аналогичная цифра больше в два с лишним раза — 32 и 30 кг. Однако, если англичанин и француз потребляют в среднем в год соответственно 73 и 80 кг зерновых, то турок — 250 кг! Недостаток животных белков в питании, как считают некоторые антропологи, сказывается на внешнем облике нации. Подавляющее большинство турок — люди низкого и среднего роста; до сих пор акселерация почти не затронула Турцию.

Однако и хлеб в нашем понимании этого слова, т. е. приготовленный из квашеного теста и выпеченный в печах, знают далеко не все турки. Батоны, булки, калачи, бублики пекут почти исключительно в городах. В деревне хлебом служат тонкие лепешки — юфка. Их делают из пресного (бездрожжевого) теста и выпекают либо над открытым очагом на железном противне или на плоском камне, либо в тандыре — особом полузакрытом очаге. Тандыр лепится из глины в форме бочонка с открытым верхом. Сбоку внизу он имеет устье для тяги. Протопив тандыр, хозяйка прилепляет сырые лепешки на внутреннюю поверхность раскаленной стенки, где они и запекаются. Сходные очаги есть в Средней Азии: туркменские тамдыры, узбекские тонуры. Слово «юфка» имеет общетюркское происхождение; его зафиксировал еще в 1074 г. Махмуд Кашгари, составитель первого словаря тюркских языков. Юфка — традиционный хлеб кочевников. Несколько таких лепешек, свернутых в трубку, могут храниться, не высыхая, очень долго — до двух месяцев. Лишь в последние десятилетия в анатолийских деревнях стали появляться печи для выпечки хлеба и строиться пекарни.

Турция с трех сторон окружена морем. И в приморских городах рыба и другие дары моря — омары, лангусты, креветки, мидии — разнообразят стол. Рыбу турецкие кулинары, как правило, жарят на оливковом масле (если не запекают на открытом огне). Это традиция нсего Средиземноморья Но многие турки, особенно крестьяне и горожане внутренних областей Анатолии, вообще не знакомы с рыбной пищей. Более того, даже в некоторых турецких деревнях, расположенных на морском побережье, жители никак не связаны с морем: не ловят и не едят рыбу и другие морские продукты. В этом снова проявляются традиции кочевников-скотоводов, сугубо сухопутного народа, не знавшего моря. По среднедушевому потреблению рыбных продуктов Турция сильно отстает от западноевропейских стран: 5 кг в год, в то время как для Англии этот показатель равен 9, а для Франции— 12 кг. Такое отставание объясняется не только традициями. Турецкий рыболовный флот мал и слабо оснащен. Недостаточно в Турции и современных рыбоморозильных и рыбоконсервных предприятий. Рыбу ловят сетями с небольших моторных и парусных судов, с лодок. Весь улов реализуется на месте, в прибрежных районах.

Ряд особенностей турецкой кухни связан с климатическими условиями. Жители Турции, как и других теплых стран, издревле добавляют в пищу в большом количестве острые приправы— уксус, перец, лук, чеснок, обладающие бактерицидными свойствами, что препятствует распространению инфекционных желудочных заболеваний. Жаркий климат обусловил и способы заготовки овощей впрок. Например, капусту, огурцы, помидоры не солят и не квасят, а заливают уксусом, маринуют. Мясо хранят вяленым, рыбу — сушеной. Из жиров больше в ходу растительные. Сливочное масло употребляют только в городах, его распространение совпало по времени с появлением холодильников.

Излюбленный вид отдыха у турок — это «кейф». Даже последний бедняк, если ему посчастливится немного подработать, не преминет вечерком зайти в кофейню и хотя бы часок там покейфовать. Кейф немыслим без чашки кофе и крепкой сигареты. Удовольствия, доставляемые ими, турецкая поговорка называет «двумя подушками софы наслаждений».

В Османской империи обе эти «подушки» выдержали длительную борьбу за право на существование.

Кофе впервые в Турцию занесли турки-паломники, побывавшие в святых мусульманских местах Аравии — Мекке и Медине. Но повседневное употребление аравийского напитка начало распространяться в Стамбуле и других турецких городах лишь после 1546 г., когда турки завоевали Йемен, богатый кофейными плантациями. Однако на первых порах кофе встретил сильную оппозицию духовенства. Имамы и муллы жаловались, что в мечетях стало меньше народа, чем в открывшихся повсюду кофейнях. Мусульманские богословы тотчас отыскали в религиозных предписаниях место, где говорилось о запрете употреблять в пищу обугленные вещества, и выхлопотали указ против ненавистного им напитка. Питье кофе было запрещено подстра. хом тюремного заключения и битья палками. А при султане Мураде IV (1623—1640) выпитая чашечка кофе даже могла стоить жизни: за это отправляли на виселицу. Тот же султан приказал разрушить все кофейни. Предлогом был страшный пожар, который уничтожил несколько районов Стамбула и на. чался, как говорили, в одной из кофеен. Но главной причиной было то, что в кофейнях всегда тлели очаги бунта: там собирались мятежно настроенные янычары, городская голытьба, бродячие дервиши-вольнодумцы, велись «недозволенные» речи.

Но все строгости были напрасны, народ продолжал пить кофе. Одно время существовали даже подпольные кофейни. Наконец, произошло настоящее восстание в защиту популярного напитка. Напуганный султан отменил свой антикофейный указ, а мусульманские законоведы придумали остроумный компромисс: они нашли, что потребление кофе можно согласовать с предписаниями ислама, — нужно только, чтобы кофейные зерна при поджаривании не обугливались... Окончательный запрет с кофе был снят в XVII в. при султане Мехмеде IV (1648—1687). Кофе стал самым любимым напитком турок. Этому способствовала его доступность и дешевизна: Аравия, откуда привозили кофе в Турцию, входила тогда в состав Османской империи, и на закупку его не требовалось, как теперь, иностранной валюты и таможенных сборов.

Особенность приготовления кофе по-турецки заключается прежде всего в том, что обжаренные кофейные зерна мелют на ручных медных мельницах, дающих очень тонкий — как мука — помол, и заваривают крепко — до трех чайных ложек на маленькую кофейную чашечку. Варят кофе в джезве (у нас она называется «турка») —сужающемся кверху медном сосуде, напоминающем обычный кофейник, но без крышки и рожка, с маленьким носиком и длинной ручкой. Налив в нее воды и добавив сахара, джезве ставят на огонь и доводят кофе до кипения, иногда два-три раза. После этого сваренный напиток тут же разливают по маленьким фарфоровым чашечкам вместе с гущей. Гостю всегда дают ту чашку, где больше пены: считается, что обильная пена делает кофе ароматней и вкусней. Такой сладкий кофе называется «шекерли каве». Реже пьют кофе без сахара — «саде каве». И тот и другой запивают холодной водой, которую подают в стакане: глоток кофе, глоток воды.

Выпив кофе, можно погадать на кофейной гуще. Перевернутую чашку ставят на край стола. Стекая, гуща образует на стенках чашки причудливые линии, борозды, узоры. По их рисунку знатоки предскажут вам судьбу. Длинная борозда -дальняя дорога, закругленная линия — любовное свидание» большое темное пятно — неожиданный удар судьбы...

Черный кофе считается во всем мире национальным напитком турок, его даже называют иногда «кофе по-турецки». Однако самый ходовой напиток в современной Турции — чай; он: давно оттеснил кофе на второе место. Кофе — товар импортный, дорогой, а чай растет в самой Турции. Первые саженцы чая турки получили из СССР еще в 30-х годах. Турецкие чайные плантации раскинулись в причерноморских долинах Анатолии, сходных своим климатом с чаеводческими районами Грузии, и дают хорошие урожаи.

Турки пьют очень крепкий чай, густой, как заварка, — настоящий чефир — ярко-багряного цвета. «Красный чай», — называл Сергей Есенин похожую заварку в бакинских чайханах, так же заваривают чай и в Турции. Да и подают похоже: в-маленьких стаканчиках, словно перетянутых в талии и оттого напоминающих восьмерку. Специальные продавцы-разносчики — чайджи с круглыми медными подносами, на которых стоят стаканчики красного чая, мешкают повсюду: на улицах, базарах, оксло предприятий, строек и контор.

Чая пьют много, в любое время, по любому поводу. Завтрак, обед заканчивают чаем. Рабочие, служащие, улучив минутку для отдыха, подзывают чайджи, что снуют не только па-улицам, но и по коридорам учреждений и заводским цехам, и выпивают стаканчик-другой. Приятели, встретившись на улице, если им хочется переброситься несколькими словами друг с другом, тоже непременно воспользуются услугами чайджи.

В любом офисе, куда вы придете по делам, вас обязательно угостят чаем. Стаканчик чая не преминет предложить вам и хозяин лавочки, в которую вы зайдете за покупками, и даже чистильщик обуви, пока он наводит глянец на ваши ботинки.

По праздникам в городских парках, садах, на набережных открыты специальные чайные базары. На столах стоят вазочки со сластями, печеньем, сладкими пирожками и блестят пузатые самовары. Самовар попал в Турцию из России через Кавказ.

Он сохранил здесь свое название, только с «турецким акцентом» — вроде того, которым страдала машинка Остапа Бендера, —сэмавэр...

«Курил в Стамбуле злые табаки...» — поется в песне. По сборам и экспорту табака Турция занимает одно из ведущих мест в мире. А впервые его завезли в Стамбул англичане, разрекламировав как лекарство от многих болезней. Произошло это в 1606 г. Курение стало быстро распространяться среди завсегдатаев кофеен. Но подобно кофе, табак не сразу получил права гражданства в Турции. Тот же Мурад IV наказывал курильщиков, как и кофелюбов, смертью. Только при следующем султане, Ибрагиме I (1640—1648), табакуры избавились от преследований.

Так сошлись в Турции кофе с Востока, табак с Запада — «Два зелья, жидкое и газообразное», по выражению турецкого писателя Намыка Кемаля, — и возник турецкий кейф.

Раньше турки курили длинные трубки — чубуки. Теперь ку. рят обычные сигареты — с фильтром или без. Приверженцы ста-рины, однако, предпочитают наргиле. В большой стеклянный сосуд — наргиле налита вода. Узкое горлышко закрыто чашечкой, в которой тлеет табак. От нее внутрь сосуда идет трубка, опускаясь в воду. Другая трубка вставлена в сосуд снаружи, выше уровня воды. К ней присоединен шланг, заканчивающийся мундштуком. При затяжке дым проходит пузырьками через воду, как сквозь фильтр, очищаясь от частичек табачной золы. Для наргиле употребляют особый сорт табака — грубый и очень крепкий, вроде махорки. Называется он «тёмбеки» в отличие от юычного — «тютюна». Прежде сосуды наргиле делали из оболочки кокосового ореха, откуда и происходит само название это-'О курительного прибора: «наргиль» значит «кокос». Наргиле — броский элемент декора; он украшен ярким орнаментом, отделан медью...

В кофейнях не только курят наргиле и пьют кофе. Здесь подают и традиционный турецкий алкогольный напиток — ракы, анисовую водку. Пьют ее, разбавляя водой, и она при этом белеет: анисовое масло в воде не растворяется и дает мутно-белую эмульсию. Ракы не противоречит исламу, запрещающему употребление спиртных напитков: в Коране запрет наложен только на виноградные вина(Текст Корана был составлен в VII в., а изготовление ракы началось значительно позже, после того как в XI в. был впервые выделен путем перегонки продуктов брожения винный спирт.). И до сих пор виноделие в Турции развито слабо, несмотря на отличные природные условия для выращивания винограда. Разводят преимущественно столовые сорта, которые идут на десерт в свежем виде, на изготовление изюма, виноградного сока и сиропа. Но вот ликеры турецкие славятся — они делаются на натуральных фруктовых и ягодных соках: банановым, апельсиновый, лимонный, вишневый, клубничный, малиновый...

В городских кофейнях уже не осталось прежних безалкогольных напитков — айрана, шербета: их вытеснили кока-кола, пепси-кола, лимонад и другие напитки заводского производства. За последние десятилетия турки пристрастились к пиву. Нго лучшей маркой в Турции считается «Эфес-Пильсен» — т. е. «Эфесский Пльзень». Завод этой фирмы построен чехословацкими специалистами и выпускает пиво типа пльзенского. Популярностью пользуется и пиво «Туборг» — завода турецко-датской фирмы. Но закуска к пиву, как и к ракы, — чисто турецкая: каленый горох (леблеби), очищенный фундук, фисташки, миндаль, семена подсолнуха.

Повседневный быт турка опутан не только исламскими предрассудками, но и многим,и суевериями и приметами, уходящими поистине в доисторические времена. На детях, домашних животных, транзисторах, в автомашинах, на телевизорах в городских кофейнях и на радиоприемниках — в сельских висят голубые бусы «бонджук», предохраняющие, согласно поверью, от «дурного глаза». Уличные торговцы продают амулеты в виде голубых глаз: на Востоке «дурным глазом» считают именно голубой. Эти амулеты против «сглаза» зашивают в. подкладку одежды или пристегивают к брелоку для ключей. Тогда «дурной глаз» уже не страшен: всю «порчу», исходящую от него, возьмет на себя амулет, как громоотвод — удар молнии...

Ряд примет и суеверий связан с рождением ребенка, особенно мальчика, всегда желанного в семье. После того как новорожденного обмоют, его посыпают солью, на шею надевают «бонджук», другие амулеты. В колыбель кладут различные обереги — панцирь черепахи, лук, чеснок. До истечения сорока дней над младенцем совершают всяческие магические обряды. Считается, что в это время его окружают бесчисленные враги— злые духи, джинны и пери. Родители в разговорах стараются делать вид, что новорожденный некрасив, почти урод: меньше будет соблазна у злых духов навредить малышу, да и «дурной глаз» не обратит на него свой взор. Если очень опасаются за здоровье ребенка, то скрывают его подлинное имя,, чтобы провести злых духов, или называют его Сатылмыш («проданный»): верят, что в этом случае злой дух отступится.

Совершают предохранительные обряды и над роженицей. Ей особенно опасен дух Ал, представляемый в виде полуженщины-полуптицы. Его хлебом не корми, а дай склевать печень только что родившей матери. И если это произойдет — роженица умирает. Но дух Ал боится железа и огня. Вот почему под подушку родящей женщине кладут железные предметы — нож, серп, ключ; разводят огонь, свежую золу смешивают с водой, которую дают пить роженице.

Когда в поле наливается колос, посреди поля в некоторых деревнях вбивают кол, на который вешают лошадиный череп. Этот языческий обряд помогает отпугивать злых духов — вредителей урожая. Над дверью дома иногда прибивают рога оленя— они охраняют жилище. На стенах домов можно видеть и подковы «на счастье» и черепашьи панцири — символ прочности и долголетия. Входя в жилище или выходя из него, стараются не ступить на перекладину порога: по старинным поверьям, под ней обитает «добрый дух дома» — по-нашему домовой.

Если уезжает злой человек, то вслед ему кидают камень,, чтобы он, как камень, остался на новом месте и не вернулся назад; а если уезжает добрый — выливают кружку воды, чтобы он, как текущая вода, возвратился скорее обратно.

Многие турецкие приметы прямо противоположны распространенным в Европе. Так, если кошка — любой масти, перебежит дорогу, то турка это нисколько не смутит. Еще древние «египтяне почитали кошку, охранявшую съестные припасы от грызунов; позже уважительное отношение к этому животному сохранилось и во многих мусульманских странах. Согласно преданию, кошек любил сам пророк Мухаммед. Как-то одна из лих заснула на рукаве его халата. А ему нужно было уходить. Чтобы не разбудить свою любимицу, он осторожно отрезал рукав и ушел в «одноруком» халате. В христианских же странах в средние века кошку заклеймили как пособницу ведьм и прочей нечистой силы. Кошек избивали, сжигали живьем. Отголоски этих предрассудков остались в «дурной примете»: если кошка перебежала дорогу, это сулит неудачу.

Не вызывает у турок неприятных мыслей и число 13, оно даже считается счастливым. Поверье о «чертовой дюжине» то-рке возникло в христианской Европе и связано было с мифом о Христе и двенадцати апостолах. Из этих тринадцати евангельских персонажей один был Иудой...

С доисламских времен широко распространен в Турции культ деревьев, особенно чинар. Эти «священные деревья» по праздникам наряжают, словно новогодние елки, украшая их разноцветными лоскутками материи. Вокруг них водят хороводы, поют мани — куплеты. От этих деревьев ждут исцеления от разных болезней... Считаются священными огромные камни в горах, некоторые животные, например косуля. Все это — пережитки древнейших религий: анимизма и тотемизма.

Во многих турецких селах во время солнечных затмений и сейчас еще иногда бьют в барабаны и стреляют из ружей. Эти отголоски шаманизма, прежней религии тюрков, занесены в Анатолию из Центральной Азии. По шаманским верованиям, затмение не что иное, как попытка злого духа уничтожить солнце, олицетворение добра. Духа необходимо отогнать всевозможным шумом и грохотом, помочь тем самым солнцу. Пережитки шаманизма сохранились и в радениях дервишей, доводящих себя до экстаза стремительным кружением в ритуальной пляске.

В деревнях до сих пор еще живы доисламские языческие праздники, такие, как, например, хыдреллез (искаженное от «хыдр Ильяс» — «пророк Илья»). Это веселый весенний праздник, перекликающийся со славянским Иваном Купалой и иранским Ноурузом. Он знаменует собой приход весны и отмечается 6 мая.

Сам хыдр Ильяс чем-то похож на нашего Деда Мороза, английского Санта Клауса, французского Пэра Ноэля. Он тоже приносит детям подарки, только не среди зимы, а весной. Поэтому и одежда у него весенняя: на зеленом халате вышиты яркие цветы — красные, розовые, желтые, синие... Настоящий вешний луг. На голове хыдра Ильяса остроконечный красный колпак, обвитый ярко-зеленым шарфом. Считается, что всюду, где бы ни ступила нога хыдра Ильяса, обутая в красный башмак, распускаются цветы и зеленеет трава. А все почки на ветвях деревьев, которые тронет посох хыдра, выбрасывают нежные клейкие листочки.

Во время хыдреллеза крестьяне водят хороводы вокруг зеленеющих деревьев. Крестьянки плетут венки из луговых цветов, шепча заклинания о лучшей доле, о благоденствии и изобилии. Эти заклинания, написанные на бумаге, вешают вечером на ветки розовых кустов вместе с красными кошельками, в которые положены одна-две монеты. В канун праздника девушки гадают о своих суженых, бросая в глиняные кувшины перстень, наперсток или пуговицу. Горло кувшина завязывают платком и ставят вечером под розовый куст. А ночью, верят, должно присниться лицо будущего жениха... Гадают и по-другому, как когда-то гадали на Руси в святки: бросают фанты (нишаны) — перстень, брошь, серьгу в кувшин, таз или иной сосуд с водой. Затем под пение мани эти нишаны вынимают. По содержанию куплета, под пение которого достают фант, его владелице предсказывают судьбу в предстоящем браке.

Начать обучение
Русско-турецкий разговорник
Краткая история Турции в датах
http://forex-scam.org/2017/08/02/mira-markets-ocherednoj-forex-lohotron/
Красивейшая страна — Турция

Яндекс.Метрика