5. От тюрков к туркам

Первые тюркские всадники, ворвавшиеся в степи Анатолии, вряд ли думали о том, что их потомки довольно скоро осядут та этой земле и постепенно превратятся из непоседливых кочевников в степенных крестьян и горожан. Тюркские кочевые племена — туркмены и огузы, хлынувшие в XI в. в Анатолию, как паводковые воды, уже к XV в. в большинстве своем перешли на оседлость, положив тем самым начало новому народу — туркам.

Тюрков, переселившихся в Анатолию, обычно называют сельджуками по родовому имени их вождей. Из этого рода вышла и тюркская династия Сельджукидов. Утвердившись на юге Средней Азии, Сельджукиды постепенно овладели Ираном, Ираком, Сирией, Азербайджаном. На этих землях они создали огромное государство. В 1055 г. первый султан сельджуков Тогрул-бек занял Багдад, столицу Арабского халифата.

В 1065 г. тюрки взяли Ани, древнюю столицу Армении. В 1071 г. разбили византийцев под Манцикертом, захватив в плен императора Романа Диогена. Почти вся Малая Азия оказалась в руках сельджуков: в 1080 г. они заняли Никею, около Мраморного моря, а еще через пять лет — Смирну на Эгейском побережье.

Одна из ветвей Сельджукидов основала в Анатолии Румский султанат. Его название, как и тюркское название грека-византийца (рум), происходит от того же арабизированного корня — «слова «Рома» (Рим). Сельджукиды как бы претендовали на римское наследство.

Первый крестовый поход приостановил дальнейшее продвижение Сельджукидов: в 1097 г. они оставили свой первый стольный город Изник, как назвали тюрки Никею, и отошли на восток Анатолии. Но постепенно Сельджукиды опять переходят в наступление, и снова почти вся Анатолия оказывается в их власти.

Приложение авиабилеты

Причины быстрых побед сельджуков объясняются тем, что они встретили слабых врагов. Византию и Армению раздирали внутренние распри и усобицы; феодализм в этих странах переживал стадию раздробленности. А ранний феодализм сельджуков был силен централизмом. Кочевые огузские и туркменские племена — основа военной мощи Сельджукидов — были спаяны крепкой родо-племенной дисциплиной. Кроме того, народы Малой Азии изнемогали от гнета и поборов византийцев и крестоносцев и нередко смотрели на сельджуков как на своих избавителей. В этом они, конечно, жестоко ошибались: сельджукские султаны и эмиры были не менее алчными захват-чиками-феодалами, чем их христианские противники.

Инициаторами движения огузо-туркменских племен на запад были не рядовые кочевники, а военная кочевая аристократия. Классовое расслоение у сельджуков зашло довольно далеко. Как сообщает арабский путешественник Ибн Фадлан, уже в начале X в. были огузские предводители, владевшие по 10 тысяч коней и по 100 тысяч овец. Такая концентрация огромных масс скота у кочевой знати требовала расширения пастбищных угодий, и это было основной социальной причиной передвижения сельджукских племен. На другом полюсе, по свидетельству того же Ибн Фадлана, находилась огузская беднота и рабы.

Племена, принявшие участие в походах Сельджукидов, оказались целиком во власти своей знати — богатых скотовладельцев, стремившихся к захвату не только новых пастбищ, но и к грабежам и подчинению оседлых народов. Новая религия — ислам, принятая тюрками от арабов, как нельзя лучше отвечала интересам кочевых феодалов, объявляя богоугодным делом войну с «неверными», грабежи, захват чужих земель, прославляя каждого, павшего в этой войне, как героя, достойного рая. Вожди племен, племенная аристократия разжигали у кочевников ненависть к немусульманским народам. Не удивительно, что военные набеги тюрков принесли жителям Анатолии много бедствий.

Уйдя далеко на запад, тюркские племена совершенно порвали связи со своими среднеазиатскими соплеменниками, и дальнейшая судьба их была связана уже с историей Турции, турецкого народа.

В 1116 г. столицей анатолийских Сельджукидов стала Конья (древний Иконион). Румский, или Конийский (по названию новой столицы), султанат к концу XII в. превратился в сильное и процветающее государство, но не надолго. Через сто с небольшим лет, в 1243 г., в Анатолию вторглись новые грозные завоеватели с востока — монголы. После поражения, нанесенного ими сельджукским войскам, Румский султанат, к тому времени распавшийся на ряд полунезависимых княжеств, превратился в данника монгольских ханов, а в 1307 г., когда монголами был умерщвлен последний, бывший в вассальной зависимости от них сельджукский султан, прекратил существование. Однако монголы пробыли в Анатолии недолго и не сыграли существенной роли в этнических процессах.

В XIII в. Анатолия приняла много новых пришельцев — тюрков и нетюрков, которые, спасаясь от монгольского нашествия, бежали из Средней Азии и Ирана. Вместе с тюркскими кочевыми племенами в Анатолию уходили и оседлые жители. Много ушло мусульманских священнослужителей, шейхов, дервишей. После нашествия монголов на «Страну кыпчаков» часть половцев переселилась в Анатолию либо морским путем из Крыма через Черное море, либо сухопутным — через Кавказ. В конце XIII в. в северные районы между Тигром и Евфратом перекочевали туркменские племена кара-коюнлу и ак-коюнлу, обитавшие до монгольского нашествия в Средней ’Азии. В XIV—XV вв. они играли большую роль в истории Восточной Анатолии. Остатки туркмен, не слившиеся с турками, сохранились в Восточной Турции до наших дней. Среди княжеств, возникших на месте Румского султаната, было Османское, по имени основателя его, бея Османа. Именно этому княжеству предстояло в будущем превратиться в ногонациональную империю, раскинувшуюся на огромных территориях в Азии, Африке и Европе.

Османская держава существовала более 600 лет. Начиная с XVII в. она стала терять захваченные земли в результате национально-освободительных движений покоренных народов и неудачных войн, а в XIX в. попала в полуколониальную зависимость от западных империалистических держав. Кризис османского феодализма завершился распадом империи. На ее развалинах была создана буржуазная республика, образовавшаяся в итоге антиимпериалистической борьбы турецкого народа. В ее состав вошли земли, населенные преимущественно турками. Только в некоторых окраинных областях преобладают национальные меньшинства: курды — в Восточной Анатолии, арабы — на юго-востоке страны, лазы — на побережье Черного моря.

Тюрки, переселившись в Анатолию, не сразу смешались с местным населением. Первое время различные группы анатолийцев жили бок о бок, сохраняя свои языки, религии и образ жизни: кочевые тюрки-овцеводы, греки — садоводы и виноградари, курды, разводившие ангорских коз, лазы — рыбаки и мореплаватели. Однако постепенно большинство населения Анатолии освоило язык пришельцев, а многие христиане приняли их религию — ислам. Но и тюрки осваивали местные навыки хозяйства, материальную и духовную культуру аборигенов. Шел взаимный процесс сближения, а затем и смешения между тюрками и коренными жителями. Осев на землю, смешавшись с прежним населением, тюрки-кочевники превратились в турок-крестьян, в основном хлебопашцев. Природа Анатолии, где наряду с великолепными возможностями для развития почти всех видов земледелия есть и прекрасные условия для пастбищного скотоводства, позволила тюркским кочевникам сохранять скотоводство как основу хозяйства и одновременно осваивать земледелие. Освоение ими высокой земледельческой культуры местных народов растянулось на длительный период: до наших дней сохранились в Турции остатки прежних тюркских племен — юрюки, не перешедшие к полной оседлости. В городах и крепостях, завоеванных сельджуками, оседали тюркские дружины беев и эмиров. Здесь жили сборщики налогов, другие служители управленческого аппарата, мусульманское духовенство. Все они составили первооснову будущих турецких горожан.

Различные исторические источники дают примерную картину того, как шло оседание и смешение тюрков с местными народами. Европейские летописцы крестовых походов XII— XIII вв. Тагенон и Гийом де Тир писали, что огузы и туркмены Анатолии жили в палатках или юртах, разводили овец, коз и вели пастушеский образ жизни; то же самое сообщает и Марко Поло. Но вот Ибн Баттута, арабский путешественник, побывавший в Анатолии в 1331 —1334 гг., встретил уже туркменскую деревню. В огузском эпосе «Деде Коркуд» говорится, что у огузов были в горах свои виноградники.

Одними из первых стали сливаться с тюрками кочевники-курды, близкие им по образу жизни и исповедовавшие ту же религию — ислам. Вожди курдских племен, враждовавшие с армянскими князьями и их сюзереном — Византией, заключили союз с сельджуками, участвовали в их походах. Часть этих курдов тюркизировалась. Но и они оказали на тюрков большое влияние в обычаях и культуре.

Тюрки, например, заимствовали у курдов легкое кочевое жилище — «черную палатку» (кара-чадыр). Она лучше подходит к климату Анатолии, где нет таких холодных зим, как в Средней и Центральной Азии. Покрытие «черной палатки» ткется из черной козьей шерсти. Ткань натягивается на шесты, вбитые в землю, в виде двускатного тента, который хорошо пропускает воздух, но во время дождя, намокнув, не пропускает воду. Сходное кочевое жилище имеют и другие кочевники Западной Азии и Северной Африки — афганцы, белуджи, арабы.

Смешение тюрков с оседлыми жителями, которые были в основном христианами, шло прежде всего через исламизацию. Иногда она проходила добровольно. Еще до прихода селджуков население Анатолии испытывало тяжелый налоговый гнет Византии. В XII в. многие малоазийские города и села обезлюдели: жители, спасаясь от налогов и поборов бежали к сельджукам. Сельджукские султаны использовали это недовольство в своих целях. Султан Сулейман Кутулмуш провел конце XI в. своего рода социальную реформу — крепостный и рабов, занятых прежде на латифундиях византийцев, он объявил свободными при условии перехода их в ислам. И они массами стали принимать новую веру.

Исламизация стимулировалась и материально. Мусульмане в Румском султанате, как позже и в Османской империи, да вообще во всех мусульманских государствах, платили гораздо меньше налогов, чем приверженцы других религий. Земельный налог на крестьян-мусульман — ашар равнялся одной десятой урожая, а налог на крестьян-христиан составлял от одной трети до половины урожая. Сверх того, трудоспособные мужчины-христиане платили еще и личный налог — джизье. Такая материальная заинтересованность в переходе в ислам была пожалуй, самым результативным «миссионером» этой религии. А когда завоеванное население все же отказывалось принимать ислам, на него воздействовали страхом смерти. Так в анатолийско-тюркском эпосе «Сказание о Мелике Данышменде» говорится: «Если население и пленные не хотели добровольно переходить в мусульманскую веру, Данышменд приказывал убивать часть из них, чтобы воздействовать на остальных».

Многие местные феодалы — армянские аристократы, византийские деспоты, болгарские боляры, сербские и боснийские великаши, — чтобы спасти свои владения, переходили на службу к сельджукским, а позже и к османским султанам и принимали ислам. Среди них были очень знатные и влиятельные лица: например, сын сербского князя Лазаря — Стефан, крупнейшие византийские землевладельцы — Эвренос, Кёсе Михаил Они получали свои прежние поместья в качестве уделов, а прежние язык и вероисповедание постепенно забывали. Потомки их были уже настоящими турками и мусульманами. Характерен пример османского феодального рода Бабанов. Его основатель австрийский феодал-католик. После того как турки захватили венгерские области, где были его владения, он рассудил так: «Можно ли тайно сохранить поместье? Нет? А можно ли тайно сохранить католичество? Да!». Он перешел в ислам и стал османским феодалом, мусульманином явно, а католиком тайно. Однако дети его уже не придерживались католичества даже втайне, были воспитаны в исламском духе, и весь род его мало-помалу отуречился... Среди балканских славян возникло даже особое название таких отуречившихся местных феодалов — «потурченец».

Этническому смешению способствовало и рабовладение, распространенное у сельджуков и османцев. Это было так называемое патриархальное, или домашнее, рабство. Рабы прислуживали при дворе султанов, в домах феодалов и сановников, были работниками и прислугой в богатых семьях. Из них формировали военные отряды.

Феодализация Румского султаната оттеснила племенную верхушку тюрков на второй план. Султан из главы племенного объединения окончательно превратился в монарха. Военные ополчения огузов и туркмен утратили свое былое значение: основу войск теперь уже составляли феодалы-конники и особая гвардия — мемлюки, или гулямы (рабы). Гулямы назначались и на высокие должности — эмиров, вали (правителей областей), саларов (воевод). Еще у султана Тогрул-бея и везир и высшие сановники были из таджиков. Выдающийся сельджукский везир Низам аль-Мюльк тоже предпочитал рабов огуз-ским и туркменским беям. Рабы из чужеземцев, лично преданные султану, считались надежнее племенных вождей, пытавшихся при каждом удобном случае стать независимыми от центральной власти. Султан надеялся на мемлюков и потому, что сам был их единственной опорой на чужбине. Анатолийские сельджуки набирали гулямов из армян, грузин, абхазцев, греков, а также из рабов, захваченных на юге Приднепровья, называемом тогда «Дешт-и Кипчак» — «Степь половецкая».

Османцы во время своих завоеваний иногда угоняли в Анатолию население целых районов. Султан Мехмед II Фатих (1451—1481) переселил из Сербии и Боснии в Малую Азию около 200 тысяч человек. Византийский хронист Дука так описывает один эпизод угона турками невольников: «После сражения они отправились грабить деревни. И вот они погнали в Стамбул на продажу бесчисленные толпы закованных в цепи людей — мужчин и женщин с грудными детьми, и цветущих юношей, и священников, и монахов».

Работорговля в Османском государстве процветала. В Анатолии были десятки невольничьих рынков. Работорговцы отправлялись с войском в походы, чтобы по дешевой цене скупать захваченных мужчин, женщин, детей. Получение налога с продажи рабов было доходной статьей султанской казны. Еще в середине XIX в. в Стамбуле сохранялся невольничий рынок. Из рабов формировалась и ударная сила османской армии — грозная янычарская пехота.

Около 1330 г. был создан первый пехотный корпус из христиан-военнопленных. Он получил название «ени чери» — «новое войско», откуда и вошло в оборот слово «янычары». Вскоре для комплектования янычар начали применять систему девшир. ме: набор христианских мальчиков и юношей в возрасте от g до 20 лет. Они принимали ислам, обучались турецкому языку (малолетних детей, оторванных от родителей, помещали для этого в турецкие семьи). Затем будущих янычар обучали в особых школах военному делу, воспитывали в духе мусульманского фанатизма и слепой преданности султану. Так же набирали (матросов для военного флота, а командный состав экипажей комплектовался из греков и лазов, отличных мореплавателей.

В число янычар попадало немало украинцев и русских. Поставщиками этого «живого товара» для турок были крымские ханы, совершавшие набеги на окраины русского государства.

Потоптала орда конями маленьких детей,

Малых потоптала, больших забрала,

Назад руки повязала, под хана погнала...—

поется в одной украинской думе. А немецкий путешественник XVII в. Герберштейн пишет, что крымский хан «Махмет-Гирей вел с собой из Московии такое множество пленников, что едва можно поверить. Часть их он продал туркам в Кафе (Феодосии)».

Янычары — рабы и военнопленные, — вошедшие в доверие к султану, назначались на самые высокие посты в османской армии и государстве. Правда, они продолжали считаться кула-ми, т. е. рабами, как и мемлюки или гулямы при сельджуках. Лично преданные султану, кулы давали ему возможность как-то противостоять крупным феодалам, противникам крепкой центральной власти. Турецкий историк М. Акдаг подсчитал, что с 1453 по 1600 г. из 48 великих везиров только 4 были турками, остальные — греками, славянами-потурченцами, албанцами и т. д. Это отмечали и сами султанские «выдвиженцы». Так, великий везир султана Мехмеда II, отуреченный албанец, извещая придворных о смерти султана, говорил: «Было еще одно обстоятельство, содействовавшее укреплению государства. Мудро собирали султаны среди всех народов людей, обреченных на несчастную мужицкую жизнь, не почитающих единого бога, о котором возвестил пророк. Их они награждали чинами и славными должностями. Из этих людей и я происхожу, и большинство тех, кто сейчас слушает меня».

Многие из бывших невольников достигли в Османской империи не только высокого общественного положения, но и сыграли заметную роль в турецкой истории, развитии турецкой культуры. Выдающийся государственный деятель великий везир Мехмед Соколлу (Соколович), взятый по девширме из местечка Сокол в Боснии, фактически управлял империей при султанах Селиме II и Мураде III. Из греков были крупнейшийтосманский зодчий Синан (1489—1588), известный турецкий мореплаватель и картограф Пири Рейс (ум. в 1554 г.). Поэт Иса Неджати происходил из бывших пленных, поэт Яхья Таш-лыджалы — из янычар, и т. д. Ряд европейцев принимали ислам добровольно, исходя из личных или политических .интересов.

Наконец, важную роль в этническом смешении играли браки между тюрками и местными женщинами. В гаремы сельджуков поступали гречанки, армянки, грузинки. При османцах этот выбор стал еще шире — от арабок и африканок до славянок с Балкан, полячек, венгерок, украинок и черкешенок. Особенно славились красотой в Турции черкешенки. Их доставляли с Кавказа по Черному морю на судах, перевозили по суше караванами верблюдов. Султанши чаще всего не были турчанками. Орхан, Мурад I, Баязид I были женаты на византийских принцессах. Одной из жен Абдул Меджида, родившей ему будущего султана Абдул Хамида II, была армянка. Жена Сулеймана Великолепного, полоненная украинка из Подолии, властолюбивая красавица с таинственным скифским именем Роксолана, быстро прибрала к рукам могущественнейшего из султанов: ее интриги стали стержнем политической жизни двора; по ее наветам смещали и казнили везиров, умерщвляли наследников престола от других жен. Она добилась в конце концов своей цели: ее сын, правда уже после смерти матери, стал султаном. Это был Селим II, вошедший в историю османцев под прозвищем «Мест» («Пьяница»)...

Обычай жениться на иноплеменницах и чужеземках был характерен не только для султанов, но и для многих имущих и знатных людей. Более того, он так широко распространился у тюрков Малой Азии, что турецкий историк Р. С. Атабинен придумал для него особый термин — «ксеногамия» («чужебрачие»). Часто и простой воин мог обзавестись женой из христианок. Участвовавший в 1438 г. в набеге на южные области Венгрии турецкий летописец Ашик-паша-заде сообщает, что женщин, захваченных в этом походе, оказалось так много, что рабыню-пленницу можно было получить в обмен на сапоги. А вот свидетельство турецкого автора Эвлия Челеби, относящееся к 1657 г.: «Захваченные в лагере венгров подобные сверкающему солнцу невольницы, каждая из которых стоила налога с целой области, проданы были за курительную трубку или за буханку хлеба».

Султаны поощряли браки между мусульманами и христианками. Еще один турецкий летописец — Коджа Хюсейн рассказывает: когда султан Орхан обходил и осматривал только что занятый город Никею, к нему с воплями обратилась толпа женщин. «Многие из нас, — кричали они, — погибли от мечей твоих воинов, и скольких унесли голод и чума. От недостатка и несчастий жизнь наша стала невыносимой». Тогда султан приказал своим приближенным: «Пусть те, у кого есть нужда в этом возьмут себе жен из этих женщин». И тем, кто женился, он давал дом и назначал содержание.

Склонность тюрков — и сельджуков и османцев к бракам с иноплеменницами вытекала из родо-племенных обычаев. В обществе, где эти обычаи сохраняются, подобное регулирование брачных отношений закономерно. Этнографы называют его эндогамией — «внутрибрачием», т. е. правилом заключать браки внутри определенной этнической общности, например внутри племени. Однако эндогамия всегда как бы одностороння: ее законы касаются только женской половины племени. Своих девушек «на сторону», мужчинам чужих племен, не отдают, но «со стороны», из других племен, можно брать жен беспрепятственно. Браки своих мужчин с иноплеменницами даже поощряются. Издавна в межплеменных войнах захваченные женщины были самой ценной добычей, они становились не только рабынями-наложницами, но и полноправными женами. Классический пример из древней истории — похищение сабинянок в Италии еще до возвышения Рима.

Эндогамия вела к тюркизации детей от смешанных браков, особенно мужского потомства. По языку и культуре они становились турками. Но внешний облик таких турок сохранял и материнские черты, что сказалось впоследствии на разнообразии антропологических типов турецкого народа, усложненных и другими факторами смешения с представителями многих и многих народов.

Антропологи обычно отнбсят турок к средиземноморско-балканской группе южных европеоидов. Для нее характерны мягкие, слегка вьющиеся черные или каштановые волосы, смуглый цвет кожи, широко открытые, миндалевидные, чаще всего черные или карие глаза, сильно выступающий узкий нос, чуть утолщенные губы, слабое развитие скул. На востоке Анатолии среди турок распространен так называемый арменоидный тип, которому присущи густые сросшиеся брови, обильная борода и усы, орлиный нос, массивный череп и невысокий рост. Среди турок встречаются и голубоглазые блондины, североевропейского облика, и смуглокожие «жгучие» брюнеты, похожие на африканцев. Таким образом, внешность турок отразила, словно зеркало, все особенности их происхождения.

Монголоидные же черты, свойственные в той или иной степени тюркам Центральной Азии, у турок почти совершенно исчезли. Собственно, уже у тех туркмен и огузов, что переселились в Анатолию в XI в., их оставалось крайне мало, и они растаяли здесь при новом обильном смешении с европеоидами. Кстати, современное расселение тюркских народов наглядно демонстрирует постепенное усиление европеоидных черт по направлению с востока на запад. Якуты, тувинцы, хакасы, киргизы, казахи, уйгуры — типичные монголоиды. У них преобладают прямые жесткие черные волосы, скуластое лицо, слабо выступающий нос с низким переносьем, узкие глаза с эпикан-тусом — кожной складочкой, закрывающей слезный бугорок, слабо растут усы и борода. У башкир, татар, узбеков монголоидных черт значительно меньше. У туркмен они встречаются еще реже. А чуваши, гагаузы, азербайджанцы , турки — уже типичные европеоиды. Ослабленные монголоидные черты сохранились в Турции лишь у юрюков.

Начать обучение
Русско-турецкий разговорник
Краткая история Турции в датах
Купить CASE Челябинск
Красивейшая страна — Турция

Яндекс.Метрика