13. Зигзаги турецкой истории

Русская история началась в Киеве, турецкая — в Конье. Русь и Туретчина развивались не только в близком соседстве, но и, так сказать, параллельными курсами. Многое сходно в их первоначальной истории — успехи и поражения, триумфы и трагедии...

Первые русы и первые тюрки почти синхронно появляются у стен Византии. В IX в. тюркские наемники Арабского халифата сражаются против византийцев в Малой Азии, печенеги подходят к Константинополю. А в 907 г. киевский князь Олег прибивает свой щит к «вратам Цареграда» во время его осады русами. В 941 и 944 гг., при княжении Игоря, русы совершают новые походы на Византию.

Встревоженные византийцы ищут, чем задержать волны русских набегов. Но неожиданно русские сами идут на сближение с Византией: в 988 г., при Владимире Святославиче, Русь принимает от нее православие. Торговля, обмен культурными ценностями, браки между семьями русских князей и византийских императоров делают все более мирным конечный этап пути «из варяг в греки»; натиск с севера прекращается.

Но среди тюрков пропаганда христианства успеха не имеет. Лишь печенеги, узы и половцы на западе, да отдельные семейства сельджуков были соблазнены византийскими миссионерами и приняли православие, многочисленные же сельджукские племена на востоке остаются мусульманскими. И сельджукско-византийская распря принимает характер ожесточенной религиозной вражды: ислам против христианства. Набеги тюрков с востока все учащаются. Наконец, в 1071 г. сельджуки наносят поражение византийскому императору Роману Диогену под Манцикертом и захватывают всю Анатолию...

Приложение авиабилеты

Однако Конийский султанат, как и Киевская Русь, возвышается и расширяется словно лишь для того, чтобы потом обессилеть от феодальных усобиц. Раздробленные на полусамостоя-тельные эмираты и бейлики (в Турции) или удельные княжества (на Руси), оба государства не в силах противостоять новым ордам кочевников с востока — монгольскому нашествию.

В обеих странах города и крепости рушатся под стенобитными

орудиями китайского изготовления, а люди гибнут под стрелами и саблями татарских всадников.

Эти события происходят почти в одно и то же время: Батый прошел по Руси с огнем и мечом в 1237—1240 гг., а войско сельджуков было разбито монголами у Кёседага в 1243 г.

Но потом, после этого кровавого смерча, среди уцелевших уделов — княжеств и эмиратов — находится такой, что вновь постепенно собирает вокруг себя гигантское государство. И здесь, как это сделал еще в 1916 г. А. Крымский в своей «Истории Турции и ее литературы», можно сравнить судьбу Османского бейлика с судьбой Московского княжества. В XIV в. род Ивана Калиты занялся «собиранием земли русской», а род Османа собирал в Анатолии земли турецкие. Довольно быстро Московская Русь древращается в мощную Российскую державу, а Османский бейлик— в Османскую.

Однако на этом сходство кончается.

«Господи! Защити нас от дьявола, комет и турок», — молились в Европе XV—XVI вв. И последняя опасность была не надуманной, а реальной угрозой. Военное могущество османцев казалось неоспоримым. Соседние народы трепетали перед ними, как перед новым «бичом божиим».

За сравнительно короткое время крошечный бейлик Османа, в котором не было ни одного большого города, превратился в огромную империю. В 1326 г. османцы захватили у византийцев Прусу, крупнейший город на северо-западе Малой Азии, и сделали ее своей столицей. Пруса стала Бурсой. В 1352 г. турецкие войска переправились через Дарданеллы в Европу, а в 1362 г. взяли первый крупный европейский город Адрианополь. Теперь уже он стал столицей османцев, получив название Эдирне. В 1389 г. битва на Косовом поле решила участь Сербии: эта страна стала данницей турок. В 1393 г. пала болгарская столица — Тырново, и Болгария превратилась в турецкую провинцию. Османцы подошли к границам Венгрии...

Неожиданное нашествие из глубин Средней Азии «Железного хромца» — Тимурленга остановило на время завоевания турок: они сами были разбиты Тимуром в битве под Анкарой в 1402 г. Турецкий султан Баязид попал в плен. Но очень скоро османцы оправились от поражения и вновь продолжали завоевательные походы. В 1453 г. под их натиском пал Константинополь. Султан Мехмед II, прозванный Фатихом (Завоевателем), сделал его своим престольным градом: Константинополь стал Стамбулом. В 1458 г. были взяты Афины, в 1475 г. — подчинен Крым. К 1483 г. турки овладели почти всем Балканским полуостровом.

Затем османцы обращают свои взоры на Азию и Африку. В 1514 г. султан Селим Явуз (Грозный) в сражении под Чалдыраном разбил войско персидского шаха Исмаила и захватил Курдистан, а в 1517 г. турки овладели Египтом. Отныне Османская империя раскинулась на землях трех континентов — Европы, Азии, Африки...

В 1526 г. турки нанесли поражение венграм и оккупировали большую часть Венгрии. В 1529 г. войско Сулеймана Великолепного осадило Вену. Казалось, наступил черед Австрии, и «эстафета» османских столиц (Бурса — Эдирне — Стамбул) будет продолжена Веной. И хотя под Веной турки потерпели неудачу, угроза османского порабощения висела над Центральной Европой еще около полутора веков.

XVII век оказывается для османцев переломным: начинается закат империи. Войска султанов все чаще терпят поражения: в 1664 г. они разбиты в Венгрии, в 1683 г. разгромлены польской армией Яна Собеского, пришедшей на выручку Вене, вторично осажденной турками, в 1696 г. сдают Петру I Азов... А в XVIII в. один разгром следовал за другим — и не только в войнах с европейцами, но и с азиатами — арабами Аравии, персами. Султаны упорно цепляются за былое величие, бесчисленные войны продолжаются, все больше и больше разоряя страну. Современный турецкий поэт Октай Рыфат в стихотворении «Наша история» выразительно описал бесконечную череду султанских войн и их плачевный итог:

Первый султан

У нас был Осман.

В наследство оставил он нам

Одну из красивейших стран.

Но султаны не спят.

Воевать все хотят:

Шагом марш! Вперед!

В Иран поход, на Багдад поход, на Крйт налет...

Ать-два, ать-два!

Под ногами трава, над головою листва.

Косово поле, Ниш, Чалдыран

Снова в поход зовет барабан.

Персы и венгры, арабы и сербы...

Битвы и смерти, битвы и смерти.

Но — шагом марш! Вперед!

Крымский поход, азовский поход...

Карловицы, Пожаровицы, Кючук-Кайнарджи.

Держись, Мехмед, и голову выше держи...

Шагом марш! Вперед!

Шипка и Плевна, кровь по колено.

Вперед! Вперед!

В Египет поход, в Йемен поход,

Бой за Суэц...

Когда же конец?!

Полуголодный крестьянин за сохой плетется.—

История наша великой зовется.

(Перевод автора)

Войны привели турецкий народ на грань нищеты. Экономика страны разваливалась. Иссякла и казна султанов. Турецкое правительство объявило себя банкротом, ив 1881 г. над Турцией был установлен финансовый контроль западных банкиров... А ведь прежде Османское государство было сильным не только как военная держава. Оно процветало экономически, казна была полна золота и денег. Французский король Франциск (1515—1547) просил у султана заем в два миллиона золотых дукатов (кроме помощи боеприпасами, военными кораблями и лошадьми). Италия и острова Средиземноморья жили за счет поставок анатолийской пшеницы. Многие отрасли османской техники и культуры в XVI в. не только не отставали от европейских, но и опережали их. Английский король Генрих VIII (1509—1547) отправил к Сулейману Великолепному специальную миссию для изучения османской юридической системы, видя в ней причину процветания страны. Королева Елизавета (1558—1603) засылала в Стамбул тайных агентов, чтобы переманить в Англию турецких ткачей и выведать секреты окраски шерстяных тканей.

Несомненными успехами было отмечено и турецкое искусство этого периода. Турки-османцы, как и ранее тюрки-сельджуки, творчески перерабатывали многочисленные заимствования, создали свой особый стиль в искусстве и литературе. Богата шедеврами культовая архитектура этого времени. Османская поэзия, хоть и испытала влияние арабской и персидской, отличалась оригинальностью. Турецкая миниатюра имела свои, присущие только ей черты...

В чем же были причины упадка державы османцев? Почему она катастрофически слабела, в то время как европейские противники усиливались?

Историки-субъективисты пытались объяснить закат империи вырождением династии османских султанов, погрязших в гаремных утехах, пьянстве и забросивших дела государственные. Все это действительно имело место, но лишь как следствие общего упадка империи.

Историки, отдающие приоритет географическим условиям, искали причины падения османцев в перемещении мировых торговых путей, смещении центра мирового экономического развития. В этом тоже имеется известная доля истины. Турция расположена на стыке Европы и Азии; она — как бы естественный мост, соединяющий Балканы со странами Ближнего и Среднего Востока. Такое положение всегда благоприятствовало экономическому развитию Анатолии: через нее шло большинство путей сообщения между Востоком и Западом. Здесь пролегал «Шелковый путь», здесь шла и «Дорога пряностей». Такие транзитные связи играли большую роль в средневековых государствах. Вспомним значение пути «из варяг в греки» для Киевской Руси... И в Анатолии они способствовали в числе прочих причин расцвету многих держав средневековья — Византин, государства Сельджукидов, ранней Османской империи. Но в 1492 г. Колумб открыл Америку, а в 1498 г. Васко да Гама — морской путь в Индию. Человечество вырвалось из купели Средиземного моря на просторы океанов. Уже в XVI в. Анатолия стала терять свое былое значение для мировой торговли, и это довольно важная причина постепенного отставания Турции в социально-экономическом развитии от Европы, а позже — и от Северной Америки. Однако основной причиной упадка было другое.

Отсталость Османской империи — частный вопрос более широкой проблемы. Эта проблема — поиск и анализ тех факторов, которые привели к отставанию стран Востока вообще от стран Запада, начавшемуся в XVI—XVII вв. Ведь до промышленного переворота в Европе Восток, как и Османская империя, не отставал, а кое в чем даже шел впереди. Достаточно известны научные успехи, культурные и технические достижения арабов, индийцев, китайцев в средние века.

Иногда негативные исторические факторы видят в том, что страны Азии и Африки подвергались опустошительным вторжениям кочевников — арабов, тюрков, монголов. И в качестве «доказательства от противного» приводят Японию, не испившую сей горькой чаши. И в самом деле, Япония — исключение среди стран Востока. Она оказала успешное сопротивление европейским и американским колонизаторам, ее ремесленное и мануфактурное производство не было разрушено конкуренцией иностранных «машинных» товаров и довольно быстро само перешло на индустриальные рельсы, а в конце 60-х годов XIX в. произошла японская буржуазная революция, первая в странах Востока.

Но вот другой пример — из истории России — говорит о том, что нашествие кочевников — еще не решающий фактор будущей отсталости. Русь пережила страшное вторжение татаро-монголов и более двух веков стонала под игом Золотой Орды. Это, безусловно, задержало развитие страны, но все же не настолько, чтобы сделать впоследствии Россию совершенно беспомощной перед лицом Запада. А в конце XIX — начале XX в. развитие в России промышленного капитализма породило российский пролетариат, совершивший первую в истории победоносную социалистическую революцию. В Турции же капитализм в это время был в зачаточном состоянии, страна едва выходила из эпохи феодализма.

Все эти примеры дают основание говорить о неравномер. ности развития не только капитализма, но и феодализма И искать причины неравномерного развития разных стран надо еще в феодальную эпоху. Общая схема динамики феодализма такова: первая стадия — военно-ленная система, получающая наивысшее .развитие при военно-деспотической (варварской) монархии. Для этой стадии характерна сильная центральная власть монарха, обусловленная слабым еще развитием феодальных отношений. Примеры таких монархий: Франкская империя конца V — начала IX в., Киевская Русь IX — первой половины XI в., Арабский халифат VIII — IX вв., Румский (Ко-нийский) султанат, иначе государство Сельджукидов в Малой Азии конца XI—XII в., Османская империя XIV—XVI вв. ...

Но постойте, ведь Румский султанат и Османская империя — это государства, ядро которых сложилось на одной и той же территории. Значит, турецкая история дважды проходила первый, по сути, один и тот же, этап развития феодализма. Иными словами, турки дважды начинали с нуля. А разрыв во времени этих начал составил три-четыре столетия!

Следующая стадия — развитой феодализм; он получает наибольшее свое выражение при сословной монархии. Этот этап отличается сильнейшей феодальной раздробленностью, слабостью центральной власти, которая часто лишь номинальна... Франция XI в., Русь второй половины XI—XII в., «Священная Римская империя» XI—XV вв., Румский султанат XIII в., Османская империя XVII—XVIII вв. ... И здесь турецкое общество опять дважды перешагивает через одну и ту же ступеньку. А временной разрыв еще больше — уже четыре-пять веков!

Наконец, завершающая стадия, последний этап феодализма отмечен, как правило, установлением абсолютной монархии. Сепаратизм местных феодалов подавлен, центральная власть в лице монарха-самодержца усиливается до крайности, что наиболее кратко выражено словами французского короля Людовика XIV: «Государство — это я»; союзником монаршей власти выступают города, где зреет и набирает силы будущий могильщик феодализма — буржуазия. Примеры: Англия и Франция XV—XVII вв., Россия, где абсолютизм начал утверждаться в XVI в., при Иване Грозном, и победил в царствование Петра I, в начале XVIII в. В Турции же абсолютизм пустил корни только в начале XIX в., при султане Махмуде II (İ 808—1839), достигнув апогея при Абдул-Хамиде II (1876—1909). Но ведь это уже конец XIX — начало XX в.! В Европе и Северной Америке давно господствуют капиталистические отношения и сложился империализм, как высшая стадия капитализма.

Абсолютистская феодально-теократическая Османская империя, отставшая на целую эпоху, на целую формацию, становится легкой добычей империалистических держав как объект финансово-экономической экспансии, как поле колониального грабежа. Если прежде, в XIV—XVI вв., несинхронность развития феодализма в Европе и Турции помогала османцам, опиравшимся на молодую, четко работавшую военно-ленную систему, побеждать раздробленные феодальные государства Южной Европы, а еще раньше, в XI—XII вв., Сельджукидам — громить Византию, то отныне такая несинхронность исторического развития решила участь Османской державы.

Однако что же заставило турецкий феодализм дважды начинать с военно-ленной системы? Ответ на этот вопрос нужно искать в... кочевниках. Но не только в их разрушительных вторжениях, что, конечно, тоже задерживало поступательный ход турецкой истории. Ответ нужно искать в самом кочевничестве, как специфической системе хозяйства, наложившей отпечаток и на социально-экономические отношения номадов. У кочевников, как правило, отсутствуют те развитые феодальные отношения, которые складываются на базе оседлого земледельческого хозяйства; у них преобладают — вплоть до полного оседания — патриархально-феодальные отношения. И обычно в завоеванных ими странах кочевники, переходя к оседлости, заимствовали формы общественных отношений у местного оседлого населения, причем архаизируя эти отношения. Так заново появлялись наиболее примитивные, первоначальные формы феодализма — нормы военно-ленной системы. Психология кочевника просто не представляет себе частной или феодально-личной собственности на землю. В представлении номада, земля — это пастбища. А пастбища — коллективная собственность рода или племени. Вот почему и при Сельджу-кидах и при Османидах (те и другие вышли из кочевников) земля в Малой Азии считалась государственной собственностью, формально принадлежала султану, олицетворявшему государство. Султан раздавал военной знати и сановникам лены — временные земельные держания, а не наследственные владения. Причем право на их эксплуатацию было обусловлено несением военной или иной службы.

В Руме такое земельное пожалование называлось «икта». Этот термин был заимствован Сельджукидами еще в Иране, где икта была введена арабскими завоевателями. У османцев подобные пожалования назывались «тимар» (или, реже, «зеамет»), что является прямым переводом греческого слова «прония» (попечение, забота), а само понятие заимствовано у византийцев. Крестьяне лена передавались как бы «на попечение» феодалу, а фактически — под его власть. Иктадары и тимариоты получали право сбора податей с крестьян. А в обмен на это должны были служить султану. Икта и тимар — типичные категории военно-ленной системы, сходные с бенефицием в Западной Европе, поместьем в России. Но довольно скоро все эти держания превращались в наследственные владения, сначала, правда, с условием отбывать службу, а затем и без всяких условий, даже с правом продажи, т. е. становились полной собственностью феодала.

Икта и тимар в Малой Азии перестали отличаться от частной земельной собственности («мюльк»), так же как, например, в России постепенно исчезла разница между поместьем и вотчиной — полной земельной собственностью; это — общий закон развития феодализма. Стала происходить быстрая концентрация нескольких икта (при поздних Сельджукидах) или нескольких тимаров (у османцев с XVII в.) в одних руках, у какого-либо одного феодала, более удачливого в делах, чем его соседи: он либо скупал бывшие лены, либо захватывал их силой. Все это вело к усилению отдельных феодалов, которые превращались в удельных царьков, выходили из подчинения центральной власти. Развивался сепаратизм, усиливалась раздробленность государства, все чаще вспыхивали междоусобицы.

Накануне монгольского нашествия Малая Азия переживала как раз подобный период. Вместе с тем близился к концу и окончательный переход тюркских племен к оседлости. Но монголы спутали все карты истории. Их вторжение сорвало с мест оседания прежних кочевников, бросило их снова в стихию кочевого скотоводства. Наиболее сильные племена старались уйти от монголов подальше на запад. Таким племенем было кайы, из которого вышел род Османа, ставшего удельным князем на окраине развалившейся империи Сельджукидов. Его соплеменники были (или снова сделались) кочевниками. И в уделе Османа, а затем и в новой империи — Османской—вновь установилась военно-ленная система. При завоевании прежних сельджукских земель в Малой Азии османцы даже заново превращали многие мюльки (частные земельные владения) в лены (условные земельные держания), давая им названия тимаров, т. е. реставрировали начальный этап феодальной эпохи.

Так в Малой Азии развитой феодализм, уже находившийся на пути к своей завершающей стадии, дважды был сведен к первоначальному этапу: в XI в. это сделали Сельджукиды, вернувшие византийский феодализм к военно-ленной системе, в XIV в. — Османиды, восстановившие эту систему на месте развившегося было сельджукского феодализма.

Начать обучение
Русско-турецкий разговорник
Краткая история Турции в датах
Красивейшая страна — Турция

Яндекс.Метрика