16. Национально-буржуазная революция

«...Аванпостами ближайшей революции должны быть Петербург и Константинополь»

(Ф. Энгельс)

После поражения Османской империи в первой мировой войне ее арабские земли, оставшиеся еще не захваченными, поделили между собой Англия и Франция. Ирак, Палестина, Трансиордания были оформлены как английские подмандатные территории, а Сирия и Ливан — как французские. Но и сама Турция, по Севрскому мирному договору, подлежала разделу между странами Антанты. Европейская Турция (Восточная Фракия с Адрианополем) и Измирский район отходили к Греции, широкая полоса вдоль сирийской границы — к Франции, зона Проливов объявлялась международной, под управлением комиссии, где верховодила Англия. Стамбул оставался за Турцией лишь условно, он мог быть оккупирован войсками Антанты при малейшем нарушении турецким правительством какого-либо пункта Севрского договора. На востоке Анатолии создавались формально независимые, но фактически подвластные Англии буферные государства — дашнакская Армения и феодальный Курдистан, два форпоста империализма против молодой Советской России. Остальная Анатолия делилась на сферы влияния между Англией, Францией и Италией. За турками сохранялся небольшой кусок Анатолии, прилегающий к Черному морю, и Анкара; но и он получал статус полуколонии: Турция (вернее, то, что от нее оставалось) подлежала разоружению, вновь вводился полный финансовый контроль европейских держав и режим капитуляций. Короче, империализм грозил стереть с географических карт само слово «Турция». Но он просчитался...

Приложение авиабилеты

Великая Октябрьская социалистическая революция в России и образование Республики Советов изменили в корне положение в мире и вызвали небывалый подъем освободительного движения в колониях и зависимых странах. Из всех них Турция испытала, пожалуй, наибольшее влияние Октябрьской революции. Конечно, в этом сыграло свою роль и непосредственное соседство двух стран. Кроме того, огромное впечатление в Турции произвел тот факт, что Советское правительство обнародовало и аннулировало тайные договоры о разделе Османской империи, заключенные царской Россией со странами Антанты. Вместо врага — русского царизма — на севере Турции появился друг — революционная Россия, бросившая вызов мировому империализму и колониализму. Турецкий народ, вдохновленный победоносной борьбой Советской России против интервентов, поднялся на защиту своих национальных интересов.

Основной силой турецкой антиимпериалистической борьбы стало крестьянство. Еще во время войны сотни тысяч турецких крестьян, призванных в армию, не желая сражаться за чуждые им интересы германских империалистов и своих правителей-пантюркистов, дезертировали и укрылись в горах Анатолии. Многие из них вернулись с оружием в свои деревни и создали партизанские отряды. Эти отряды первыми начали вооруженную борьбу с оккупантами.

Рабочий класс Турции был слишком малочислен и политически слаб, чтобы возглавить национально-освободительное движение. В Турции насчитывалось не более 50 тысяч рабочих. Они были распылены по мелким предприятиям в разных городах, разобщены национально-религиозной враждой. Турки среди рабочих были в меньшинстве, большинство составляли греки, армяне, выходцы из балканских стран. Турецкое социалистическое и коммунистическое движение только-только зарождалось: появились первые кружки и группы.

Борьбу за независимость Турции возглавила турецкая буржуазия, выступившая как выразитель общенациональных интересов. Но сначала турецкие буржуа колебались. А многие из них даже с радостью встречали иностранных оккупантов, надеясь, что те наведут «порядок» в стране, создадут для них возможность быстрого обогащения и роста капиталов. Торговцы, кулаки, ростовщики из среды измирских турок, по словам Исмаила Джема, шили греческие флаги, чтобы с ними встретить высадившиеся греческие войска. В других районах турецкая буржуазия устраивала торжественные встречи французским интервентам. «Деньги национальности не имеют» — таково было вначале кредо турецких буржуа, помнивших невзгоды и притеснения султанских времен и уповавших на установление оккупантами буржуазного правопорядка. Но не тут-то было...

Инонациональная буржуазия, почувствовав себя под защитой оккупантов, решила раз и навсегда расправиться со своими окрепшими было конкурентами. Она стала силой захватывать их земли, лавки, товары, присваивать деньги и другие ценности. Особый размах этот разбой принял в Измире и его окрестностях, занятых армией Греции. И тогда турецкая буржуазия, напуганная таким оборотом дел, решительно присоединилась к национально-освободительному движению, пожертвовала часть своих сбережений и капиталов на оснащение новой национальной армии, рьяно выступила против интервентов.

Турецкая интеллигенция, тесно связанная с национальной буржуазией, стала идеологом национально-освободительного движения. Это были преимущественно военно-интеллигентские круги, настроенные патриотически и видевшие в вооруженной борьбе против интервентов и султана, ставшего марионеткой в руках империалистов, единственное средство для спасения родины. Из их среды вышел и руководитель национально-освободительной борьбы турецкого народа молодой генерал Мустафа Кемаль, принявший впоследствии фамилию Ататюрк. По его имени движение стало называться кемалистским, а его участники — кемалистами.

23 апреля 1920 г. в Анкаре открылся новый турецкий парламент (меджлис), созванный кемалистами. Он получил название «Великое национальное собрание Турции» (ВНСТ). Его первым внешнеполитическим актом было письмо, направленное 26 апреля 1920 г. В. И. Ленину и подписанное Мустафой Кемалем. В письме предлагалось установить дипломатические отношения между борющейся Турцией и Советской Россией, содержалась просьба о помощи турецкому национально-освободительному движению. Москва незамедлительно откликнулась. Советское правительство первым в мире признало правительство кемалистов и установило с ним дружеские дипломатические отношения. В июле 1920 г. в Москву прибыла турецкая делегация. А в августе в Турцию была доставлена первая 'партия оружия из Советской России...

Несмотря на тяжелое положение молодой Страны Советов, кемалистам по инициативе В. И. Ленина была оказана большая безвозмездная помощь вооружением, боеприпасами, деньгами. Только в 1921 г. Турция получила от Советского правительства свыше 33 тысяч винтовок, 327 пулеметов, 54 артиллерийских орудия, 58 миллионов патронов, 130 тысяч снарядов, другое снаряжение и шесть с половиной миллионов рублей золотом. Размеры и значение этой помощи станут понятны, если учесть, что турецкие силы, противостоявшие интервентам, насчитывали летом 1921 г. 56 тысяч бойцов, имели 440 пулеметов и 162 орудия. В 1921 г. в Анкару прибыла советская делегация во главе с М. В. Фрунзе. Советы этого прославленного полководца времен гражданской войны во многом помогли командованию турецкой национально-освободительной армии.

При поддержке Советской России кемалистская Турция победила. Кабальный и грабительский Севрский мирный договор был разорван турецкими штыками. Вместо него 24 июля 1923 г. был подписан Лозаннский мирный договор между Турцией и Антантой, подтверждавший независимость и территориальную целостность страны. Во время подготовки этого договора единственным государством, поддержавшим Турцию, была страна Ленина. Советская делегация приложила в Лозанне максимум усилий, чтобы отстоять национальные интересы Турции.

В ходе национально-освободительной борьбы в Турции произошла буржуазная революция. В стране были проведены реформы, направленные на преодоление средневековой отсталости, засилья феодалов и реакционного духовенства. Простой перечень этих реформ показывает, как решительно действовали кемалисты в начале своего правления.

Были упразднены султанат и халифат, т. е. ликвидирована феодально-теократическая монархия. Из страны выслали семью султана и принцев. Турцию объявили республикой. Высшим органом власти стало Великое национальное собрание Турции. Религию отделили от государства, а школу — от религии. Ва-куфы — собственность мусульманских духовных учреждений — национализировали. Приняли европейские кодексы — гражданский, уголовный, коммерческий, а шариат отменили. Закрыли все религиозные школы — медресе. Запретили все виды религиозного обучения, в том числе изучение Корана в начальных Школах. Упразднили богословский факультет Стамбульского университета. Ликвидировали дервишские ордена и монастыри Провели реформу турецкого алфавита. Ввели григорианский календарь и европейское времяисчисление(В старой Турции сутки начинались не в полночь, а утром, с первый намазом. Разница между временем «алатурка» и «алафранга» была около шести часов), днем отдыха вместо пятницы было объявлено воскресенье. Запретили ношение чалмы и фески. Из конституции исключили статью о том, что ислам — государственная религия, и до сих пор Турция — единственная светская республика среди мусульманских государств... Отменили все феодальные и духовные титулы, ввели фамилии. Была раскрепощена женщина: юридически ее признали равноправной с мужчиной, запретили многоженство, женщина получила право избирать и быть избранной в парламент и местные органы власти, смогла, наконец, снять чадру.

Быть может, некоторые из этих реформ покажутся формальными и незначительными. Однако нужно учитывать, что их провели в стране, где власть духовенства над неграмотным и суеверным населением была безграничной; в стране, где султан и халиф, этот император и духовный вождь мусульман, считался тенью бога на земле. Ведь того, кто посмел бы раньше посягнуть на «священное» письмо пророка — арабицу, или на обычаи шариата, или же на ношение чадры, ожидала неминуемая смерть от рук толпы фанатиков, подстрекаемых духовенством.

Но самое главное в деятельности Кемаля Ататюрка и его последователей было то, что они решили положить конец вековой экономической зависимости Турции от империалистических держав. Был ликвидирован позорный режим капитуляций. Национализирована иностранная табачная концессия «Режи». Упразднен иностранный финансовый контроль. Правительство Турции вернуло себе монопольное право эмиссии банкнот, создало государственный Центральный банк. Были выкуплены (правда, выкуплены, а не национализированы безвозмездно) почти все иностранные промышленные предприятия, железные дороги, шахты, причалы, доки. Позиции иностранного капитала в стране были значительно ослаблены.

Новое турецкое правительство разработало планы экономического развития страны. Одним из принципов политики Народно-республиканской партии (НРП), основанной Кемалем Ататюрком, было провозглашено создание государственной промышленности, государственного сектора в экономике. Кемаль Ататюрк и его сторонники решили заложить основы экономической самостоятельности страны. «Без промышленности независимость невозможна», — эти слова основателя Турецкой Республики стали политическим лозунгом Народно-республиканской партии.

Активное участие государственного капитала в создании наиболее важных отраслей экономики было продиктовано общей экономической отсталостью Турции, незначительным объемом производства промышленных товаров, большой зависимостью импорта, узостью внутреннего рынка, нуждами обороны. Молодое турецкое государство начало строить железные дороги, порты, фабрики, текстильные комбинаты. Кстати, два крупнейших таких комбината в городах Кайсери и Назилли были построены при техническом содействии СССР и на советский беспроцентный кредит. Политика государственного капитализма, получившая название «этатизм» (от французского слова «эта» — государство), сыграло основную роль в укреплении экономического положения молодой республики. При слабости турецкого капитализма участие государства в крупных капиталовложениях на длительный срок было необходимым для ускорения экономического развития страны. У только что вставших на ноги турецких буржуа просто не хватало средств для финансирования строительства таких промышленных объектов, как большой завод или фабрика. Кроме того, политика этатизма избавляла турецкую буржуазию от вложения средств в те отрасли хозяйства, которые не сулили немедленных высоких прибылей, а требовали длительного омертвления капитала. Все это государство брало на себя и выступало как бы в роли главного субъекта накопления.

Для осуществления этатистской политики были учреждены несколько государственных финансовых центров. Наиболее важные из них — «Сюмербанк» и «Этибанк», основанные в 1933 и 1935 гг. по инициативе Кемаля Ататюрка; первый призван был финансировать обрабатывающую промышленность, второй — энергетику и добычу полезных ископаемых. «Сюмербанк» и «Этибанк» — не только банки, но и своего рода государственные тресты, управляющие теми государственными предприятиями, которым они выделяют капиталовложения. А это — металлургические комбинаты, электростанции, текстильные, цементные и сахарные заводы, табачные фабрики, шахты и рудники. До сих пор многие из них — самые крупные в стране промышленные предприятия. Государственный сектор производит около половины всей продукции турецкой индустрии.

Экономическая политика кемалистов способствовала расширению и упрочению внутренних экономических связей в Турции, что вело к большей консолидации турецкой нации. В национальном развитии турок огромную роль сыграли также идеологические и политические факторы. Кемалисты очистили турецкий национализм от пантюркистских наслоений. Они даже заменили двусмысленный термин «туркизм», означавший в турецком «турецкий национализм» и «пантюркизм», однозначным национализм (по-турецки — «улусчулук»), который понимался как отстаивание независимости турецкой нации, патриотизм. Кемаль Ататюрк подверг критике и панисламизм, идею объединения всех мусульман в одном государстве. Симптоматично, что еще в период войны за независимость вооруженные силы кемалистов назывались «кувва-и миллие» — «национальные силы», тогда как «халифатская армия», выступившая против кемалистов при поддержке Антанты и султана за реставрацию прежних османских порядков, в защиту халифата и султаната, именовала себя «кувва-и мухаммедие»— «магометанские силы».

Националистические воззрения кемалистов идеологически отражали объективный процесс: сложилась турецкая буржуазная няция. Временем национальной консолидации турок можно считать период национально-освободительной борьбы турецкого народа (1918—1923). Рождение турецкой нации было ускорено этой борьбой. Кемалистская революция оформила в государственном отношении закончившийся процесс образования нации — создала турецкое национальное государство, Турецкую Республику.

Итак, в актив кемалистской революции, в исторические заслуги кемалистов и их вождя Кемаля Ататюрка можно записать многие прогрессивные перемены, происшедшие в Турции после прихода к власти правительства НРП. Однако у кемалистской революции есть и теневые стороны. Дело в том, что целый ряд важнейших проблем кемалистская революция не решила, оставив их, так сказать, в пассиве. На то были свои объективные и субъективные причины.

...Когда перечитываешь турецкую историю, кажется, что смотришь фильм, снятый замедленной киносъемкой. Турция знала не меньше революций и реформаторских движений, чем Россия. Конечно, аналогии в истории — вещь весьма рискованная, но все же Махмуда II можно сравнить в какой-то степени с Петром I, идеи движения «новых османов» — с устремлениями декабристов. Бесспорен исторический факт, что турецкие революции 1908 и 1918—1924 гг. следовали непосредственно за русскими революциями 1905 и 1917 гг. Но какая потрясающая разница в качестве этих движений и революционных поворотов, особенно в качестве и характере революций!

Создается впечатление, будто турецкие революционеры опутаны чем-то по рукам и ногам: нет у них широты, размаха, они словно боятся коренной ломки всего старого, без чего немыслима подлинная революция. Умеренность и медлительность, переходящие в топтание на месте...

О времени «новых османов» Карл Маркс в 1878 г. писал, что главная беда Турции в том, что «турки не сделали вовремя революцию в Константинополе...». О младотурках, полумеры и осторожность которых вызвали восторги у империалистов, продолжавших грабить Турцию и после младотурецкой революции, В. И. Ленин в 1908 г. напишет: «Младотурков хвалят за умеренность и за сдержанность, т. е. хвалят турецкую революцию за то, что она слаба, за то, что не пробуждает народных низов, не вызывает действительной самостоятельности масс, за то, что она враждебна начинающейся пролетарской борьбе в империи оттоманов...». А саму младотурецкую революцию В. И. Ленин охарактеризует не как победу, а лишь как «полу-победу или даже меньшую часть победы. И даже в самой решительной и результативной турецкой революции — кемалистской — ясно видны слабости, полумеры, действия, не доведенные до конца.

Вдохновляющим примером борьбы против иностранной интервенции, а затем и против старого строя стала для кемали-стов Советская Россия, однако идеями, которые воодушевляли их в борьбе за новую Турцию, были отнюдь не идеи Великой Октябрьской социалистической революции. Это были идеи совершенно другой, правда, для своего времени тоже великой, — Французской буржуазной революции 1789 г. Идеалы кемалистов — турецких буржуазных революционеров были созвучны революционным идеалам конца XVIII в. Но ведь на календарях было уже XX столетие! На сто тридцать лет снова отстала Турция от передовых рубежей мирового исторического прогресса...

Кемалистская революция — революция антиимпериалистическая, но вовсе не антикапиталистическая. Это — буржуазная революция, направленная на утверждение капитализма. Но даже по буржуазным меркам она была крайне непоследовательной. Из-за слабости турецкой буржуазии, вынужденной с самого начала кемалистского движения вступить в блок с помещиками, революция не разрешила ни одной из стоявших перед ней буржуазно-демократических задач, если не считать уничтожения монархии и отделения религии от государства. Она не затронула базиса общества — социально-экономических отношений, робко обошла все те сферы, где пришлось бы ломать сложившиеся отношения собственности. Кемалистская революция не решила, в частности, аграрного вопроса, оставив в неприкосновенности полуфеодальные отношения в деревне. По своим результатам это была надстроечная революция, революция политическая, а не социальная.

Почти все революционные преобразования кемалисты сосредоточили в области надстройки, ограничившись изменениями административных, юридических, школьных и тому подобных норм и порядков. Именно эту часть полусгнившего здания турецкого феодализма ломали они со всей решительностью, но не трогали фундамент, базис. Вот почему историки-марксисты называют кемалистскую революцию ограниченной, половинчатой и даже верхушечной. Последнее определение, однако, спор, но. Хотя руководство в революции захватил буржуазно-помещичий блок, главной движущей силой ее были крестьяне, составлявшие 80% населения тогдашней Турции, и рабочие А это придало турецкой национально-буржуазной революции, несмотря на сдерживающую политику буржуазии и помещиков, характер общенародного движения.

Но результаты революции оказались намного скромнее ее масштабов. Французские буржуазные революционеры конца XVIII в. смогли принять декрет о полной и безвозмездной отмене всех феодальных повинностей; многие французские крестьяне получили землю. А кемалисты — турецкие буржуазные революционеры XX в. — на это так и не решились. Даже внесенные в меджлис предложения передать бывшую земельную собственность греков и армян, бежавших из Турции или истребленных во время войны, семьям турок, погибших в боях с интервентами, остались нереализованными. Эти земли захватили турецкие помещики.

Единственная важная реформа, которую провели кемалисты в сельской экономике, это отмена ашара, феодального натурального налога. Само слово «ашар» значит «десятина», и по мусульманскому законодательству государство должно было взимать с крестьян десятую часть урожая. Но в Османской империи ашар был повышен до одной восьмой урожая. Однако и это еще не все. Султанское правительство, не сводившее концы с концами и вечно нуждавшееся в деньгах, отдало сбор этой «десятины» на откуп. Лица, обладавшие крупными денежными суммами, вносили в казну ашар за весь уезд или даже за целую провинцию наличными вперед и получали таким образом право собирать налог со всех местных деревень. Эти откупщики, естественно, «не забывали себя» и, опираясь на подкупленных чиновников и жандармерию, выколачивали из крестьян ашар в размерах, достигавших половины урожая. Этот налог буквально душил турецкое крестьянство.

Отмена ашара была вынужденной мерой республиканского правительства. Недовольство крестьян аграрной политикой ке-малистов, оставивших в деревне все по-старому, как это было при султанах, достигло опасного уровня. В 1923 г. в Анатолии начались крестьянские волнения, а в 1925 г. турецкие крестьяне стали присоединяться к восставшим курдам. И правительство поспешило отменить ашар. Была упразднена откупная система. Вместо натуральной «десятины» ввели денежный поземельный «алог. Все это существенно облегчило положение крестьян. Новый налог способствовал и развитию товарно-денежных отношений. Крестьяне, нуждаясь в деньгах для его уплаты, стали больше продавать своих продуктов на рынке. Место натурального хозяйства занимало товарное. В деревне зрела почва для развития капитализма.

Наиболее радикально настроенные кемалисты понимали, что аграрный вопрос необходимо как-то решать. Они сознавали, что сельское хозяйство — основа экономики Турции, а крестьяне — основные сельскохозяйственные производители. «Плуг — вот то перо, которым мы будем писать нашу национальную историю», — заявил Кемаль Ататюрк в своей речи на Экономическом конгрессе в Измире 17 февраля 1923 г. Но только с 1935 г. приступил меджлис к выработке законопроектов о земельной реформе. В 1936 г., за два года до своей смерти, Ататюрк призвал меджлис наделить всех безземельных и малоземельных крестьян землей. Но этот завет Ататюрка, по существу, так и не был выполнен. Лишь в 1945 г. было объявлено о проведении аграрной реформы, а стали ее проводить в жизнь с 1947 г.

Однако реформа совершенно не затронула крупного землевладения. Буржуазно-помещичье государство не могло посягнуть на латифундии земельных магнатов, многие из которых — по официальной статистике, несколько сотен — владеют более чем по 500 гектаров земли каждый. Крестьянам предлагались лишь неиспользуемые государственные земли да отдельные бесхозные участки. Но этого было крайне мало, чтобы удовлетворить всех нуждающихся. К тому же освоить малопригодные для земледелия наделы своей примитивной техникой крестьяне могли не всегда. Во многих районах нужно было сначала наладить и систему ирригации, что также не под силу крестьянину. Но даже и эти земли передавались только за выкуп.

По закону об аграрной реформе 1945 г., за 25 лет, до конца 1970 г., землю получили 450 тысяч крестьянских хозяйств (в среднем по 5 гектаров каждое). Число же полностью безземельных крестьянских семей до сих пор составляет около миллиона. А если сюда добавить и малоземельные семьи, то общее число хозяйств, нуждающихся в земле, превысит три миллиона.

В 1973 г. меджлис принял еще один закон об аграрной реформе. И опять наделение крестьян землей планировалось за счет государственных фондов, и опять-таки за выкуп. За 15 лет было намечено дать землю лишь одной шестой части крестьянских семей, испытывающих в ней крайнюю нужду. Остальные пять шестых, т. е. подавляющее большинство безземельных и малоземельных крестьян, снова не получали земли. Реформа охватывала не всю страну, а лишь отдельные районы, которые Должно было выделить правительство. Однако даже от такой реформы отказались. Проведение подлинно демократической аграрной реформы все еще остается важнейшей социально-экономической проблемой современной Турции.

«Цель нашей великой борьбы — достичь уровня развития самых цивилизованных и процветающих наций», говорил Кемаль Ататюрк. Многие его речи и выступления полны слов о цивилизации, о необходимости приобщиться к мировой культуре. Эта цивилизация, эта культура — западная цивилизация европейская культура, а еще точнее — цивилизация и культура буржуазного Запада. В этом суть кемализма: Ататюрк и его единомышленники поставили перед страной задачу освоить до. стижения развитых капиталистических стран, повели страну после завоевания независимости по капиталистическому пути развития.

Основное кредо кемализма довольно ясно изложено Мустафой Кемалем в беседе с советским послом С. И. Араловым в 1923 г., вскоре после победы турок над интервентами:

«В Турции нет классов. Нет рабочего класса, ибо нет развитой промышленности. А нашу буржуазию нужно еще произвести в буржуазный класс. Торговля убогая. Нет капиталов. Моя задача — поднять отечественную торговлю, построить фабрики, исследовать недра. Помочь анатолийскому купцу, помочь ему разбогатеть. Это — предстоящая государственная задача. Мы проведем это в законе».

К началу 30-х годов кемализм окончательно оформился как идеологическое течение турецкого буржуазного национализма. В 1927 г. на II съезде НРП были приняты четыре идейно-политических принципа: республиканизм — верность республиканской форме правления и государственного устройства, национализм — борьба за политическую и экономическую независимость Турции, популизм (или «народность») —тезис о народном суверенитете, провозглашавший, что власть принадлежит народу, и лаицизм — принцип светского (нерелигиозного) характера турецкого государства. В 1931 г. Мустафа Кемаль в обращении к народу перед выборами в меджлис сформулировал шесть принципов партии, добавив к прежним четырем еще два — этатизм и «революционность». Последний принцип толковался как стремление к прогрессивным преобразованиям, верность идеям кемалистской революции, претворение в жизнь кемалистских реформ. В этом же году — III съезд НРП принял программу партии, в основу которой были положены все эти принципы, получившие название «шесть стрел» («алты ок»). Расположенные в виде развернутого веера, шесть стрел стали эмблемой НРП. А в 1937 г. их провозгласили государственными принципами Турецкой Республики: статья 2 конституции объявляла турецкое государство «республиканским, националистическим, народным, этатистским, светским и революционным».

Бесспорна прогрессивная целенаправленность таких «стрел»» как республиканизм, этатизм и лаицизм. Что же касается национализма и популизма, то эти идеологические установки приобрели в своем дальнейшем развитии реакционные черты. По мере упрочения власти кемалистов и развития капитализма в стране турецкие правящие круги начали сближаться со своими вчерашними противниками — капиталистическими странами Запада. Национализм кемалистов стал утрачивать свои антиимпериалистические черты и все больше приобретал форму шовинизма, направленного против национальных меньшинств. Острие этой «стрелы», нацеленное прежде против внешних врагов Турции — колонизаторов и империалистов, обернулось вовнутрь, против законных национальных прав курдов, лазов, арабов и других народов Турции. «Все жители Турции—турки» — таким стал основной лозунг турецких националистов. Курды были объявлены «горными турками», лазы —«приморскими турками», забывшими-де свой прежний турецкий язык и ждущими помощи, чтобы вернуться в лоно турецкого этноса. Так «обосновывалась» политика их отуречивания и поглощения «единой турецкой нацией».

Популизм же исходил из того, что «турецкий народ един, у него нет классов». Идея народного суверенитета подменялась идеей «бесклассовости» турецкого общества, служившей интересам турецких буржуа и помещиков. В Турции нет классов, доказывали кемалисты, а есть люди различных занятий и профессий, одинаково необходимые друг другу и всему обществу. И в государственной статистике и в партийной пропаганде кемалисты группировали членов общества по их занятиям, смазывая классовые различия. Например, в группу «земледельцев» включали и помещиков, и кулаков, и бедных крестьян; в группу «работников промышленности» — и фабрикантов и рабочих. А коли нет классов, развивали свою идею кемалисты, то не может быть и классовой борьбы: все «общественные группы» должны жить в мире друг с другом на благо всего общества.

Исходя из этих установок, турецкое законодательство запретило создание любых общественных организаций по классовому принципу. Профсоюзы были фактически поставлены вне закона (только в 1947 г. они были легализованы), рабочие лишены. права на забастовку, единственного средства борьбы рабочего класса в капиталистической стране за улучшение своего положения (запрет на забастовки был отменен только в 1963 г.). Под страхом длительного тюремного заключения была запрещена коммунистическая пропаганда, коммунисты объявлены уголовными преступниками, а Коммунистическая партия Турции поставлена вне закона (и до сих пор турецкие коммунисты работают в глубоком подполье).

Стремясь всеми мерами ускорить развитие капитализма в Турции, кемалисты насаждали сверху буржуазные порядки, стимулировали укрепление капиталистических отношений, как бы подталкивали страну к капитализму. В промышленности этому способствовала этатистская политика. Государственный капитализм стал тем стержнем, вокруг которого концентрировались многие предприятия — и промышленные и торговые частного сектора. В условиях политической диктатуры буржуазно-помещичьего блока этатизм служил своего рода катализатором для развития турецкого капитализма. В систему государствен ного предпринимательства вовлекались частные подрядчики многие государственные заказы распределялись среди частных фирм. Все это пробуждало частную инициативу. Металл, промышленное оборудование, сельскохозяйственный инвентарь и строительные материалы, выпускаемые на этатистских предприятиях, продавались по низким ценам, часто в убыток, который покрывался из государственного же бюджета, в то время как основными потребителями этой дешевой продукции были частные предприятия. Получалось, что государство попросту финансировало за счет налогоплательщиков частный сектор.

В деревне развитие капитализма стимулировалось кредитованием из государственных средств кулацких хозяйств. Кредитные и сбытовые кооперативы, созданные на частнокапиталистической основе, давали огромные выгоды кулакам при продаже сельскохозяйственных продуктов и покупке необходимых ма-ин, инвентаря, семян, удобрений. Несколько образцово-показательных государственных ферм пропагандировали капиталистические методы хозяйства, механизацию и агротехнические достижения. Привилегиями в получении кредитов пользовались и помещики, большинство которых все больше превращалось в крупных сельскохозяйственных капиталистов. Любопытно, что проекте закона об аграрной реформе 1945 г. было одно положение (статья 17), которое использовалось как палка для нерадивых помещиков, не спешивших переводить свои хозяйства на капиталистические рельсы: если помещик хозяйствовал старыми полуфеодальными способами, применяя труд издольщиков с их примитивными крестьянскими орудиями, не использовал машин и других современных средств техники и агрикультуры, ему угрожало изъятие излишков земли (максимум землевладения был установлен в зависимости от плодородия почвы в 200—500 га). А тот латифундист, который вел хозяйство капиталистическими методами — с применением наемного труда, машин и т. п., мог быть спокоен за свои владения, как бы обширны они ни были.

Правда, эти угрозы остались на бумаге: ни одно поместье так и не урезали. А через пять лет, в 1950 г., статья 17 была вообще упразднена. Но все же такая «поднятая палка» заставляла шевелиться самых дремучих консерваторов, и полуфеодальные поместья быстрее превращались в капиталистические фермы. В новом законе об аграрной реформе 1973 г. опять поднята эта самая «палка»: максимум земельного владения повышается, если хозяйство ведется «образцово», в два раза (например, до 400 га на неорошаемых землях). Образцово же— значит капиталистически.

Начать обучение
Русско-турецкий разговорник
Краткая история Турции в датах
Красивейшая страна — Турция

Яндекс.Метрика