25. «Двухматериковый» город

Когда смотришь на Стамбул издали, он восхищает и очаровывает. Но стоит спуститься с трапа теплохода на пристань и выйти в город, как он ошеломляет. Нагромождение старинных и новых зданий, «сорок сороков» мечетей (В Стамбуле 85 мечетей, из них 20 соборных), бесчисленные дворцы, башни, церкви, сгрудившиеся на тесных берегах, кружат голову. Целостному восприятию города мешает и то, что он разделен водой на три неравные части. Меньшая — Ускюдар — лежит на азиатском берегу Босфора. А большую, европейскую часть разрезает примерно пополам залив Золотой Рог — длинная, изогнутая, как сабля, бухта. Поражает сначала Стамбул и хаотичностью своей планировки: кажется, что он строился совершенно стихийно. И только потом, подробнее знакомясь с городом, начинаешь понимать, что здесь главный архитектор история. Даже различные названия Стамбула звучат как вехи эпох: Лигос, Византий, Новый Рим, Константинополь, Царь-град, Истанбул.

Основанный задолго до нашей эры, этот город на протяжении многих столетий то рос и расширялся, то разрушался завоевателями и приходил в упадок, то возрождался вновь. Древность, средневековье и современность словно сошлись лицом к лицу в этом городе «окаменевшей истории». Водопровод, буквально «сработанный еще рабами Рима», вошел в повседневную жизнь Стамбула: в центре старого города поток маши» движется иод тяжеловесной аркадой римского акведука. Османская роскошь мечети Сулеймание соперничает с византийским величием храма святой Софии. Султанские дворцы точно потеснились перед гигантскими коробками из бетона, алюминия и стекла — отелями «Хилтон», «Шератон», «Интерконтиненталь», построенными всемирно известными международными корпорациями.

Приложение авиабилеты

Бывшая столица трех империй — Римской, Византийской и Османской, Стамбул имеет солидный для городов возраст -почти три тысячи лет. Ядро города возникло на небольшом полуострове, образованном Золотым Рогом, Босфором и Мраморным морем. Здесь, «как говорит старинное преданье», был построен первый предшественник Стамбула — городок Лигос. Это название — единственное, что о нем известно. О втором предшественнике сведений больше. В 657 году до н. э. его возвели переселенцы из Греции, которых привел в эти места предводитель Визант. В честь его и получил свое имя новый город Византий. Он быстро рос и постепенно заполнил весь полуостров, В 330 г. н. э. римский император Константин перенес в Византий, завоеванный римлянами еще ранее, столицу своей империи и переименовал его в Новый Рим. Но это название не привилось, и город стали называть Константинополем «Константиноградом» или просто «полисом» (городом). Перенесение столицы из Рима в Византий не было императорским капризом. У Константина на этот счет были серьезные экономические и военно-стратегические соображения. Богатство и могущество древнего Рима основывалось на грабеже завоеванных территорий. А ведь именно страны Малой Азии, ключом к которым был город на Босфоре, славились плодородием своих земель и искусством своих ремесленников. Кроме того, благодаря удачному расположению на стыке континентов Византий словно самой судьбой был предназначен стать торговым посредником между ними: здесь пересекались морские и сухопутные пути, ведущие в Европу, Азию и Африку. Стратегические преимущества города тоже были очевидны. Окруженный с трех сторон морем, он был труднодоступен для врагов.

Предприятие императора Константина оказалось жизненным. Новый Рим быстро рос и вскоре стал крупнейшим городом Римской империи. В 395 г. он становится столицей Византии. С тех пор началась полоса блестящего расцвета Константинополя, длившаяся около тысячи лет. Выросший на поте и крови рабов и крепостных крестьян, Константинополь — Новый Рим стал крупнейшим торгово-посредническим центром, средоточием тогдашней науки и искусства, оставив далеко позади себя старый Рим.

До наших дней сохранились в Стамбуле некоторые сооружения римско-византийского периода: крепостные башни с остатками стен, несколько крепостных ворот (иод сводами которых теперь проходят современные автомагистрали), дворцы, часть ипподрома, где возвышается обелиск Феодосия, привезенный из египетского города Гелиополиса. Рядом с обелиском стоят витая Змеиная колонна, вывезенная из Дельф, и колонна Константина Багрянородного.

До сих пор уцелели огромные подземные водохранилища, построенные на случай длительной осады города. Одно из них турки называют «дворцом, провалившимся под землю», — так оно велико. Его своды опираются на 336 колонн. Оно и сегодня еще заполнено водою, и туристов возят на лодках по этому пруду-подземелью...

В Византийской империи государственной религией было христианство, и Константинополь сделался одним из центров греко-православной церкви. В городе возводились многочисленные храмы. Шедевром этого культового зодчества стал собор святой Софии, по-гречески — Айя-София. И сейчас архитектура храма поражает воображение. Несмотря на огромные размеры и гигантский по объему купол диаметром до тридцати метров, все здание удивительно пропорционально и гармонично. А когда входишь внутрь, то испытываешь чувство легкости, воздушности. Купол будто парит в воздухе. Его вершина поднята над полом на 65 метров. Он словно приглашает вознестись вместе с ним, отрешиться от земных дел — так искусно возвели этот колосс архитекторы...

Но прошли века, и над Константинополем стали сгущаться грозовые тучи. С запада надвигались полчища крестоносцев, а с востока — племена кочевников-тюрков. Во время четвертого крестового похода в 1204 г. Константинополь был взят западными рыцарями, пришедшими в Византию под предлогом защиты ее жителей — христиан от мусульман-сельджуков, и подвергнут страшному погрому. Крестоносцы, основавшие в вечном городе столицу своей Латинской империи, хозяйничали здесь 57 лет. И хотя византийцы в конце концов отвоевали его обратно, Константинополь уже не мог оправиться от нанесенных ему ран. Наступил закат «нового Рима».

В 1453 г. османский султан Мехмед II, по прозванию Фатих (Завоеватель), взял Константинополь приступом после длительной осады и сделал его своим престольным градом. Город получил турецкое название — Истанбул. Одни исследователи считают, что это — слегка измененное греческое выражение «ис тин полин» — «в город». Так будто бы отвечали византийцы, идущие в Константинополь, на вопрос «куда идешь?», который им задавали турецкие разведчики. А турки приняли этот ответ за название города. По другой версии, Истанбул — просто искаженное «Константинополь». От турецкого «Истанбул» произошло впоследствии название «Стамбул» — европейское наименование города, вошедшее в употребление с конца XVIII в.

Османский период истории вечного города зримо отразился на его архитектурном облике. Первым делом османцы превратили в мечеть храм святой Софии: пристроили по углам четыре высоких массивных минарета, эти «вывернутые наизнанку колодцы», по выражению Ходжи Насреддина, заменили крест на куполе полумесяцем и заштукатурили мозаичные лики христианских святых. А в остальном все осталось по-прежнему, было сохранено даже название храма — Айя-София, или, в турецком произношении, Айя-Софья. Теперь несколько мозаичных картин реставрировано: по распоряжению Кемаля Ататюрка в 1935 г. здание святой Софии было превращено в музей, и в нем начались работы по восстановлению его первоначального облика.

Архитектура Айя-Софии, судя по всему последующему османскому зодчеству, произвела сильное впечатление на завоевателей-турок, и этот храм стал как бы образцом для сооружения стамбульских мечетей. А строительство их развернулось по всему городу. Подобно тому как в древнем Египте размер пирамид зависел от могущества и продолжительности правления того или иного фараона, так о силе власти каждого султана можно судить по величине и великолепию построенной при нем мечети.

Да и сами мечети, во всяком случае наиболее примечательные из них, носят имена падишахов: мечеть Фатиха, мечеть Баязида, мечеть Ахмеда... Наиболее роскошная — Сулеймание — воздвигнута при Сулеймане I Кануни (Законодателе). В его царствование, в 1520—1566 гг., Османская империя достигла вершины своего расцвета. Европейцы, пораженные богатством и блеском двора Сулеймана, прозвали этого султана Великолепным. Мечеть Сулеймание соперничает с Айя-Софией своими гигантскими размерами: высота — 71 метр, диаметр купола — 26,5 метра. По красоте же архитектуры и богатству внутреннего декора оставляет ее далеко позади.

Кроме мечетей от османских времен остались дворцы. Султаны, везиры и паши за пятьсот лет своего господства построили их великое множество. Далеко не все из них представляют собой историческую и художественную ценность. Многие теперь окончательно заброшены. Некоторые служат складами табака; в их залах с аляповато расписанными стенами и потолками, где некогда проводили дни затворницы гаремов, работницы заняты сортировкой табачных листьев. Кое-где мраморные фасады дворцов закопчены пожаром, стены заросли травой...

Легкий летний дворец по-турецки называется «кёшк», а большой зимний — «сарай». Оба слова в офранцуженном виде и с измененными значениями попали в русский язык. Первое это киоск, всем нам хорошо известный, второе сераль, султанский гарем. Султанские гаремы, точнее, содержание при дворце несметного числа жен и наложниц, их детей и прислуги, причем в строго изолированных помещениях, куда не должен проникнуть ни один посторонний мужчина, помешали султанам поселиться в оставшихся от византийских императоров дворцах. Их планировка вообще не отвечала восточному укладу жизни. И первые стамбульские султаны, недавние кочевники, не привыкшие еще к роскоши, проводившие почти всю жизнь в пбходах, построили себе довольно скромное обиталище — Топкапы, скорее казарму, чем монарший дворец. Правда, с гаремом. Топкапы оставался резиденцией падишахов до 1839 г. Он стоит на вершине прибрежного холма, откуда открывается вид на Босфор и Золотой Рог. Окруженный глухими стенами, с двумя небольшими башнями по обеим сторонам ворот, ведущих внутрь, он похож на небольшой провинциальный кремль. Массивная полукруглая арка нависла над воротами. Отсюда произошло и само название дворца: «Топкапы» значит «Круглые ворота», «Круглая дверь». Эта обитель султанов строилась не сразу. Каждый из них что-нибудь да пристраивал к уже имевшемуся. И постепенно за воротами возник целый городок: султанские покои, здание дивана (государственного совета при султане), тронный зал, арсенал, казна, дом для палачей, сторожевая башня — высокая, как колокольня, — несколько небольших мечетей, библиотека, помещения султанских кухонь, сад с фонтаном и беседкой для отдыха. Мрачное здание сераля, султанского гарема, похоже на монастырь. В меньшей его части жили евнухи, охранявшие доступ в гарем и следившие за порядком, а в большей — султанские жены с детьми и наложницы, число которых достигало нескольких сотен и даже тысяч. В помещении для евнухов вдоль длинного коридора идут открытые комнатушки-ниши, своего рода кельи-одиночки без дверей — чтобы нельзя было ни на миг укрыться от присмотра главного евнуха. У женщин комнатки-кельи закрытые. Любимой жене или наложнице предоставлялась большая жилплощадь — отводились особые покои, но лишь на то время, пока она пользовалась благосклонностью своего господина. Рядом с гаремом жила и самая влиятельная женщина империи — мать правящего султана...

Двадцать пять султанов родились в Топкапы, вступили на престол, умерли или были убиты своими соперниками. Здесь плелись нити заговоров и интриг, раздавались крики мятежных янычар... Теперь же Топкапы — музей, нечто вроде турецкой Оружейной палаты, в которой собраны богатства, стекавшиеся в руки султанов со всей империи, — драгоценные камни, изделия из золота, старинное оружие, фарфор. Тут же дары султанам от иранского шаха, русского царя, королей и императоров европейских государств, а также султанские троны и экипажи.

Во дворе Топкапы засохшая гигантская чинара вздымает к небу свои мертвенно белые руки-ветви. Потрескалась земля возле молчащих фонтанов. И глядя на все эти тени прошлого, поражаешься точности бунинских строк:

И пуст сераль, и смолк его фонтан,

И высохли столетние деревья...

Стамбул, Стамбул! Последний мертвый стан

Последнего великого кочевья!

Недалеко от Топкапы и Айя-Софии, в центре квартала Эминёню, стоят просторные здания, в которых размещались прежде султанские правительства и канцелярия великого везира — Баб-ы Али. Происхождение этого названия таково. Место аудиенции с султаном, везиром или важным сановником называлось по-турецки, «капы», по-арабски «баб» (то и другое значит «дверь»). Это шло от кочевого быта тюрков, у которых знатные люди племени встречались сначала у входа в шатер вождя, а затем уже входили внутрь. У османцев вход в резиденцию правительства получил название «Баб-ы Али»—«Высокая дверь». Оно стало означать и само османское правительство, Османскую империю. Под влиянием французского языка это выражение переводилось на русский в разных вариантах: Высокая, Блистательная, Оттоманская Порта... Теперь здания Баб-ы Али заняты скромными губернскими и муниципальными учреждениями.

В центре старого Стамбула, первоначального ядра города, есть еще один городок — торговый. Это — крытый рынок Ка-палы чарши, огромный средневековый «универмаг». В нем под одной крышей собрано свыше пяти тысяч лавочек и магазинчиков, образующих длинные и запутанные улочки, в которых легко заблудиться. Здесь торгуют всем — от зажигалок и дубленок до ковров и старинных золотых украшений. Ближе к Золотому Рогу расположился другой крытый базар — Египетский (Мысыр чаршисы), где продают пряности, специи и москательные товары. Прилегающий к этим рынкам район занят мелкими мастерскими ремесленников и кустарей. Здесь по старинным образцам делают медную посуду, кофейные мельницы, наргиле, обувь, ткани и невесть что еще. Восточный облик этих кварталов дополняют караван-сараи — средневековые постоялые дворы, турецкие бани, тюрбе — усыпальницы мусульманских святых, небольшие мечети, построенные везирами, пашами, султаншами.

Дальше, на берегу Золотого Рога, при мечети Эйюб раскинулось самое старое мусульманское кладбище Стамбула. Правоверные мусульмане стремятся быть похороненными именно здесь: по преданию, тут находится могила знаменосца пророка Мухаммеда — Эйюба Ансари, убитого при осаде арабами Константинополя в 672 г. Огромное запущенное кладбище заросло травой. Группы деревьев придают ему вид своеобразного парка. Сквозь частокол темно-зеленых остроконечных кипарисов, похожих на зачехленные знамена, белеют надмогильные камни— сотни и тысячи длинных отесанных камней. Одни еще стоят прямо, другие наклонились, третьи уже лежат на земле, зарастая травой. Словно гигантские кости, усеяли поле эти надгробия минувших поколений...

И как бы для контраста со всеми этими мусульманскими памятниками, здесь же, на берегу бухты, стоит церковь Святых апостолов и расположен квартал Фанар с подворьем вселенского патриарха. Официальный глава православной церкви живет в мусульманском городе, имеет турецкое гражданство. По имени квартала его обитатели — греки, представители аристократических родов, потомки византийской знати, — назывались некогда фанариотами. Из их среды султан назначал господарей— князей Молдавии и Валахии, драгоманов — дипломатических переводчиков. Соседний небольшой квартал так и называется — Драман: в нем жили драгоманы. Вокруг патриаршего подворья были расположены дома крупных греческих купцов, банкиров, ростовщиков. Многие из них давно эмигрировали в Грецию, а часть переселилась на другой берег Золотого Рога. И теперь в Фанаре живет в основном греческая беднота.

Противоположный берег залива — Галата был заселен тоже с глубокой древности. В средние века здесь находились греческие, генуэзские и венецианские торговые дома. Это — портовая часть города. Вдоль побережья тянутся причалы, склады, бетонные коробки доков, кирпичные здания фабрик, заводов, ремонтных мастерских, дешевые магазины и лавки. Галата — самое бойкое место города. Как и во всех портах мира, здесь бьет ключом трудовая и торговая жизнь.

Над крышами зданий, уступами спускающихся по крутому склону холма к Золотому Рогу, торчит коническая верхушка Галатской башни, словно голова воина-великана в остроконечном шлеме. Высота ее — 68 метров, стоит она на вершине холма и видна издалека. В XIV в. с нее наблюдали за движением кораблей по Босфору, потом она служила пожарной каланчой, а сейчас стала местом обозрения города для туристов.

В Галате, как и на другом берегу Золотого Рога, нет просторных площадей и широких улиц, не чувствуется продуманной планировки, твердой руки градостроителя; повсюду здесь — бессистемное скопление кривых улочек, трущоб, почерневших от времени зданий, больших и малых мечетей, фабрик и мастерских. С раннего утра Галату захлестывает беспрерывно растущий людской поток, выливающийся из автобусов, долму-шей — маршрутных такси, пароходиков. Поток растекается ручьями пешеходов, образует заводи толпящегося народа у кофеен и фабричных ворот, круговерти снующих туда-сюда по своим делам то озабоченных, то беспечно веселых людей.

Днем Золотой Рог, на северном берегу которого расположен на Галата, перекрыт двумя низкими, но широкими разводными мостами на понтонах. Ночью мосты разводят, и корабли входят глубоко внутрь бухты. В 1975 г. западногерманско-японский консорциум построил капитальный мост, связавший автомагистрали европейской части города. Он поднят на высоту 22 метра, а его длина — почти километр. Но и трех мостов уже недостаточно для верениц машин и потоков пешеходов через залив.

Выше Галаты лежит Бейоглу, еще один район города, сравнительно молодой. Раньше он назывался «Пера», что по-гречески значит «вне» — т. е. «вне стен города». Еще в османское время местные греки и другие христиане, которым становилось тесно в Галате, строили свои дома на холмах Перы. Сюда переселялись потомки богатых фанариотов — «господские сынки», что и дало повод туркам назвать новые кварталы «Бейоглу» — «Сын господина». Позже здесь появились особняки посольств европейских государств. В середине XIX в., когда Османская империя оказалась в полуколониальной кабале Запада, в Стамбуле возросло число европейцев — разных негоциантов, маклеров, комиссионеров, спекулянтов. Все они селились в Бейоглу, в домах, построенных в западном стиле. Здесь же выросли первые многоэтажные отели. Бейоглу застроен исключительно плотно. Улочки и переулки, как и в старом Стамбуле, настолько узки, что порой можно пожать, высунувшись из окна, протянутую руку соседа из дома.

Центральная улица Бейоглу — Истикляль джаддеси (проспект Независимости)—идет от площади Таксим к Галате и примерно на полпути резко изгибается влево, спускаясь под уклон. Здесь старинная архитектура перемежается новой; церкви, костелы и кирхи соседствуют с современными билдингами... На Истикляль джаддеси находятся оффисы компаний, банки, иностранные фирмы и консульства. Дорогие отели, рестораны, магазины, где, по выражению турок «цены, как огонь», сверкают яркой рекламой. Витрины — словно искусно сделанные приманки из ярких тканей, одежды, обуви, драгоценностей. По узким тротуарам движется пестрая толпа, но покупателей мало...

Вечером Истикляль джаддеси — миниатюрный Бродвей. Световая реклама, зазывающая на зрелища, пляшет свой буйный танец, горит и переливается всеми цветами радуги: здесь много театров, кино, концертных залов, ночных клубов... Лишь энергетический кризис гасит эту рекламу на время: в отдельные часы отключается ток, которого не хватает промышленному производству.

В Бейоглу нет таких мечетей, как Сулеймание или Ахмедие. Небольшие скромные мечети жмутся здесь к берегам Босфора и Золотого Рога, как бы ища поддержки у своих старших сестер по ту сторону водной границы. Нет здесь и караван-сараев, а вместо турецких бань то и дело попадаются сауны. И даже дворец Долмабахче, последняя резиденция султанов, лишен восточного облика. Его возвели на берегу Босфора, в саду, разбитом на месте засыпанного землей заливчика; название дворца и означает «насыпной сад». Если казарменный вид Топкапы отражает суровый полувоенный быт первых турецких самодержцев, то помпезная безвкусица Долмабахче символизирует упадок империи и деградацию османской архитектуры. Часть дворца строили армянские архитекторы, стены и потолки расписывали французские и итальянские художники. На -строительство Я жалели -ни мрамора, ни порфира, ни хрусталя, ни позолоты. И получился «маленький Версаль», в котором подражание европейским дворцам смешало все стили — классицизм, ренессанс и барокко...

Население Стамбула достигло четырех с половиной миллионов человек. И город все расширяет свои границы. Окраины застраиваются новыми красивыми зданиями. Но квартирная плата в них очень высока. Вот почему рядом с кварталами самой современной архитектуры нередко соседствуют скопления лачуг, так называемых «гедже конду», что дословно значит «построена ночью». В Турции, как и в Италии, действует неписаный закон, оставшийся от обычного права Римской империи: если на пустующей земле скрытно, в ночное время, возвести дом и успеть покрыть его крышей, то власти уже не могут снести такое жилище. Этой традицией пользуются бездомные бедняки и те, кто не в силах платить за снимаемую комнату треть или даже половину своей зарплаты. Раздобыв кое-какой стройматериал, они принимаются за работу. С помощью родственников и друзей «гедже конду» строится обычно за несколько ночей. И если полиция не успеет заметить незаконную постройку прежде, чем крыша над ней полностью готова, то считается, что строителям крупно повезло. Иначе почти готовый домишко безжалостно уничтожается.

Несмотря на ночные дежурства специальных полицейских -отрядов, высматривающих строителей «гедже конду», число таких лачуг все растет и растет, образуя целые кварталы. В конце концов власти бывают вынуждены подводить сюда электричество, воду, газ, как бы легализуя незаконно возникшие «новые» жилые районы.

В последние годы идет реконструкция Стамбула: появились первые широкие магистрали, первая трехступенчатая транспортная развязка на проспекте Мешрутиет. Но в условиях капиталистического города реконструкция тормозится тем, что стамбульскому муниципалитету часто приходится выкупать земельные участки, находящиеся в частной собственности, по баснословным ценам. А в его бюджете денег не так уж много. Затрудняют реконструкцию и бесчисленные памятники истории, которые проектировщики стараются сохранить. Число же автомобилей в городе растет все убыстряющимися темпами. Даже на сравнительно широких улицах то и дело образуются пробки и заторы. Что же говорить о запутанной сети улочек, переулков и тупиков, где не могут разминуться две встречные автомашины! Стамбул все больше страдает от закупорки своих транспортных путей, он как бы болен хроническим тромбофлебитом. Вот почему муниципалитет Стамбула уже давно вынашивает идею строительства метрополитена, интересуется советским опытом метростроения. (Правда, стамбульцы уверяют, что у них есть свое «метро»: это небольшой туннель, соединяющий Галату и Бейоглу, по которому ходит старенький фуникулер. Его длина всего около ста метров, и он, конечно, не решает проблему.)

И тут на выручку сухопутному транспорту приходит водный. Босфор — не только столбовая дорога моря, но и главный проспект Стамбула, не только характерная примета этого города, как Нева в Ленинграде или Нил в Каире, но и его основная артерия. По проливу мельтешат небольшие пароходики, катера, моторные лодки, перевозящие жителей из одного района в другой, автомобильные паромы. Это движение мало сократилось и после сооружения босфорского моста. Катер может доставить вас гораздо быстрее, чем иной транспорт в любое место стамбульского побережья. Многие жители Ускюдара (азиатской части города) и сейчас предпочитают ездить на работу в Галату, Бейоглу и старый Стамбул морем. В этом еще одна особенность вечного города: в нем можно жить в Азин, а работать в Европе, и наоборот.

Стамбул просыпается рано. После того как на рассвете рабочий люд пройдет на фабрики, в мастерские и доки, на улицах появляются, позвякивая бубенчиками, водоносы (в некоторых кварталах до сих пор нет водопровода), торговцы свежей рыбой, молочники с ишаками, навьюченными бидонами. Продавцы-разносчики несут на коромыслах большие корзины с продуктами— хлебом, яйцами, другой снедью. В руках у них колокольчики. Услышав звонок продавца, хозяйки выходят из домов или, если живут на верхних этажах, спускают на веревке корзинку, на дне которой лежат деньги за нужные товары.

В богатые дома корзины с покупками, сделанными на ближайшем базаре, доставляют специально нанятые ребятишки. Другие малыши лет семн-восьмн ташат в гостиницы свежевыстиранное белье, отутюженные брюки и пиджаки, сорочки: нужно успеть разнести все это по номерам до пробуждения клиентов.

Дюжие грузчики-хамалы. согнувшись в три погибели, несут на спине ящики с фруктами, штабеля картонных коробок с пивом и прочими напитками, мешки с углем, кирпичи и другие грузы.

Выходят на улицы и продавцы — разносчики чая, кофе и лимонада: чайджи, каведжи и лимонатаджи. Последний — наиболее экзотическая фигура. За спиной у лимонатаджи висит на ремне, как ружье, начищенный до блеска медный кувшин с лимонадом. Тонкий длинный рожок кувшина торчит из-под мышки. В широком поясе, в особых пазах, вставлены стаканы, в руке — чайник или кувшинчик с водой для их ополаскивания. Не снимая кувшина, лишь наклонившись вперед, лимонатаджи ловко наполняет стаканы: желтая струйка течет из рожка.

Перед дверями своих маленьких конторок уже сидят за столиками с пишущими машинками переписчики — арзухальджи. На них большой спрос: процент неграмотных в Турции довольно высок, и к этим переписчикам обращаются все, кому нужно составить прошение, написать завещание, ходатайство и прочие нехитрые бумаги. Арзухальджи поможет иногда и советом, даст необходимую справку, подскажет, куда следует обратиться по тому или иному делу. Другими словами, он помимо всего еще и мелкий адвокат, стряпчий...

Наконец, вдоль стен домов занимают свои места и бесчисленные чистильщики обуви. Их ящики с набором щеток и ваксы красиво отделаны узорами из жести и латуни.

Многие улицы с утра превращаются в овощные и фруктовые базары: сюда съезжаются со своими тележками на велосипедных колесах торговцы баклажанами, кабачками, арбузами, дынями, персиками, виноградом, картошкой.

Потоки автомашин самых различных марок и видов — легковые, грузовые, микроавтобусы и автобусы междугороднего сообщения придают стамбульским улицам еще большую пестроту. Лет десять назад борта грузовиков и кузова автобусов были исписаны заклинаниями типа «машалла!» («дай бог!»), «Аллах корусун!» («храни, боже!»), «йолун ачик олсун!» («да будет путь свободным!»). Теперь запрещено малевать подобные надписи на автотранспорте, и они встречаются редко. Их место заняли рекламные объявления, названия фирм и товаров, чаще всего иностранных: «Дженерал электрик», «Телефункен», «Рено», «Пирелли», «Кока-кола» и т. п. За такое рекламирование владелец автомашины получает от фирмы вознаграждение.

С утра открываются стамбульские кофейни, пропитанные ароматом кофе, чая, запахом табачного дыма. Открыты и пастане — что-то среднее между молочной и кондитерской, где можно получить легкий завтрак — стакан молока, пирожное или булочку и где торгуют сладостями. Постепенно заполняются народом кыраатане (читальни). Здесь можно, правда, за небольшую плату не только почитать журнал, газету или даже Коран, но и выпить кофе, чаю, ракы, на худой конец — бутылку минеральной или родниковой воды. Можно и сыграть в нарды, домино, выкурить наргиле, просто посидеть, коротая время за сигаретой. Теперь почти в каждой кыраатане, как и в кофейне, стоит телевизор. Это новшество привлекает много посетителей, особенно если транслируют состязания по футболу или вольной борьбе — самым популярным в Турции видам спорта.

В Бейоглу и других европеизированных кварталах кофеен и ластане мало, а кыраатане нет совсем. Здесь преобладают кафе и рестораны западного типа. А вечером зажигают свои огни газино, бары, дансинги, ночные клубы и дискотеки...

Вот уже более полувека, как столицу Турции из Стамбула перенесли в Анкару, но он продолжает во многом играть роль первого города страны: и по числу жителей и по значению в экономике и культуре. Стамбул — это 10% населения Турции, 70% ее промышленности, 90% прессы.

В Стамбуле находятся крупные по турецким масштабам промышленные предприятия: судоверфи, цементные, фарфоро-фаянсовые, стекольные заводы, медеплавильный завод, завод легковых автомобилей «Анадол», радиозавод «Филипс», электроламповый завод «Дженерал электрик», завод холодильников «Арчелик», текстильные, обувные, табачные фабрики.

Стамбул — центр турецкой национальной культуры, искусства и просвещения. Стамбульский университет, основанный в XV в., — старейший и крупнейший в стране; в нем учится 30 тысяч студентов. Всего в стамбульских вузах — Политехническом институте, Академии экономики и торговли, Академии изящных искусств, консерватории и других — обучается половина всех студентов Турции.

В Стамбуле работают самые крупные турецкие издательства и типографии, редакции самых массовых турецких газет. В этом городе живет большинство турецких писателей и художников, сосредоточены наиболее популярные турецкие театры, киностудии, музеи.

Пока вы в Стамбуле — вы в Европе, по крайней мере географически. Чтобы попасть в Азию, нужно переправиться через Босфор на другой берег либо по висячему мосту, либо на катере. Так вы покидаете Румелию и оказываетесь в Анатолии. Но и здесь вы долго не сможете оторвать прощального взгляда от Стамбула. Его панорама исключительно красива: зелень деревьев, белые купола мечетей, стрелы минаретов придают городу поистине волшебный вид. Особенно впечатляет она ночью. Крупнейшие памятники старины подсвечиваются прожекторами и четко вырисовываются на фоне черного южного неба. Минареты 'и купола мечетей очерчены пунктиром горящих лампочек.

В Бейоглу сады, террасы ресторанов, окна отелей залиты светом. Город прямо из сказки «Тысяча и одна ночь»... В темноте не видно ни трущоб «гедже конду», ни обшарпанных зданий фабрик, ни уродливых складских помещений.

Но вот встает солнце. Его лучи рассеивают остатки предутреннего тумана. Стамбул пробуждается после ночи, наполняясь звуками трудового дня. Об этом его пробуждении сложил стихи турецкий поэт Орхан Вели Канык:

Я слушаю Стамбул с закрытыми глазами —

Сперва чуть слышно веет ветерок,

И на деревьях легкая листва Задумчиво и нежно шелестит.

А вдалеке звенят, не умолкая,

Неутомимых водоносов бубенцы.

Я слушаю Стамбул с закрытыми глазами —

Высоко в небе птицы пролетают

Шумливой длинной стаей надо мной.

Из моря тянут сети рыбаки,

И волны бьют их по ногам упрямым.

Я слушаю Стамбул с закрытыми глазами —

Проснулся раньше всех квартал Махмуд-паша,

И голуби воркуют во дворах.

Удары молота доносятся из доков,

И ветер утренний соленым пахнет потом.

Я слушаю Стамбул с закрытыми глазами —

Обрывки разговоров, песни, ругань...

А вот красавица идет по мостовой,

Вдруг что-то падает из рук ее на камни:

Чуть уловимый звук...

Должно быть, роза...

(Перевод автора)

Начать обучение
Русско-турецкий разговорник
Краткая история Турции в датах
протеиновые коктейли для роста мышц купить
Красивейшая страна — Турция

Яндекс.Метрика